Ключи судьбы

Там засел последний из рода деревских князей – Володислав, с тысячей ратников, остатками лучших мужей и толпами беженцев. Не хватало всего: хлеба, воды, дров. Мужчин, способных сражаться. И когда русы стрелами зажгли постройки, деревская рать вышла им навстречу, уже не надеясь победить, а лишь желая пасть с честью. Почти всех их перебили, женщин и детей взяли в полон. Среди полона, как Малуша теперь знала, была она сама, ее мать и брат Добрыня. Ей было четыре года. Вот почему она ничего не помнит. Их продали бы грекам заодно с остальным полоном, если бы мать не состояла в родстве с Эльгой.

Княгиня вновь взяла племянницу к себе и вскоре выдала замуж за оружника Мистины. Старшие дети Предславы почти всю жизнь были пленниками, как теперь поняла Малуша, рабами Эльги. Благодаря родству та держала их не по-рабски и не давала почувствовать свое положение. Но по сути это ничего не меняло. Она, Малуша, и ее брат – рабы женщины, сгубившей их отца…

Это было все, до чего Малуша сейчас могла додуматься. Но и это знание так придавило ее, что она еще седмицу ходила сама не своя. Хотела поговорить с Добрыней – они не жили вместе, однако всякий день виделись во дворе и в гриднице, – но не смела.

Ведь если заговорить об этом вслух с родным братом, которого это все так же касается, ужасные мысли станут совсем-совсем правдой. Малушу страшило и ее трудное положение, и возможное будущее.

А хуже всего была обязанность мести."

"Нет, только не это! Христос не велел мстить врагам. Он сам умирал на кресте, но не просил Отца о мести, а просил о прощении своим мучителям. Значит, и она должна просить Бога о прощении убийцам… Эльге, Святославу… Вальге, Асмунду, Мистине, Люту и всем другим, кто в ту зиму осаждал Искоростень.

Малуша увлеченно молилась перед иконой Богородицы в княгининой избе, будто умоляла о спасении для самой себя. Странно было заботиться о княгине, которая была здесь всемогуща и могла сама как позаботиться о любом, так и погубить. Но это было правильно. Потому что она и ее сын виноваты перед родом Малуши. А Бог ведь все видит…

Может ли она их просить? Пусть Бог простит. Перед Богом Эльга очистилась от прежнего зла, когда крестилась. Но перед родом Малуши… Ей лучше об этом не думать. Безумие – воображать, будто княгиня, отвечающая лишь перед Богом, может нуждаться в прощении девчонки-сироты…

Но разве не равны они перед Богом?

Когда в серо-бурой толпе рубищ возле церкви перед нею вновь мелькнул знакомый рубец на одноглазом лице, Малуша вскрикнула и вцепилась в руку Векоши, служанки.

Бродяга Малко возник перед ней, будто Кощей… или Один, или еще какой бес из числа старых богов – посланец бездны. Если бы не он и не его расспросы о родителях, она не задумалась бы и не знала бы всего того, что истомило ее хуже всякого недуга.