Ключи судьбы

Все это было как будто рядом – крик, запах густого дыма… чувство смертного ужаса…"

"Ведь она тоже была там! Четырехлетним детищем, на руках у матери… или у служанки… была же у них служанка? У княжьих детей ведь должна быть нянька, как Скрябка у Брани? Кто-то нес ее в той самой толпе, через огонь и дым, навстречу стрелам и клинкам… Как вышло, что мать не упоминала об этом ни разу в жизни? Наверное, ей самой было слишком жутко вспоминать тот день.

– Что случилось с князем? – Отняв ладони от лица, она с мольбой взглянула на Малко.

– Видели люди… – тот не поднимал взгляд от сцепленных ладоней, – что был князь ранен… ударили его русы топором в голову, шелом прорубили… а что дальше – никому не ведомо.

Шелом на нем был, но простой самый… Мало было у древлян доспехов… По большей части те, что у Ингоревой дружины взяли. У тех-то у каждого был.

– К-когда… убили их в походе по дань?

– Тогда. Может, русы и не приметили, что князю чуть голову не разрубили. Такая давка была… А потом искали, да не нашли.

– Стало быть… он там так и лежит? – Малуша едва могла говорить от тоски и ужаса. – В гробле?

Малко не ответил и не взглянул на нее.

– Кто ж знает? – промолвил он погодя. – Может, потом достали верные люди… Погребли в тайном месте…

– О Матерь Божья! – Малуша в отчаянии стиснула руки. – И кто же знает… это место тайное?

– А тебе зачем? – Малко бросил на нее беглый взгляд, будто боялся что-то выдать или ранить ее этой острой, как клинок, тоскливой ненавистью в единственном глазу.

– Затем… – В уме Малуши носилось множество мыслей, и она затруднялась выбрать одну. – Надо же… по весне… угостить… как обычай… На Весенние Деды…

– Кто же будет его угощать? – Малко пристально воззрился на нее.

– Родичи… – еле слышно прошептала Малуша, опустив глаза.

– Да разве у него кто остался?

Малуша глубоко вдохнула, но сил не хватило на самое короткое слово: «я». Стыдно было, что почти десять лет своей жизни она даже не знала, что там, у подножия желтой скалы Искоростеня, погиб ее родной отец! Погиб от раны… от огня… задавленный горящими бревнами тына… Сгорел на общей со своим городцом жуткой краде… А она жила среди его убийц, может, и не припеваючи, но безмятежно, будто среди своих.

И вот тут ее вдруг окликнула княгиня… И Малуша вскочила в ужасе, уверенная, что все это – дым пожара, пламя над крышами, крики умирающих во рву – отражается у нее на лице.

Хотелось стереть эти мысли рукавом, будто копоть. Едва удержалась.

…Когда княгиня ушла и скрылась за дверью избы, Малуша и Малко снова сели, но беседу не продолжали.

– Вот ведь горе-то мне… – пробормотала наконец Малуша. – Ни могилки не знаю, ни… Был бы… он… в Христову веру крещен, я бы молилась за него. А ведь он не был?

– Откуда там Христова вера? – обронил Малко.