Ключи судьбы

Отбил еще один удар слева. Если сейчас за ним пойдут и получится разорвать строй, зацепиться за берег… Бужане уже не стреляют, и Святослав должен послать вслед подмогу через брод.

– Ру-у-усь! – невнятно ревело вокруг него.

Что-то хищное мелькнуло на самом краю поля зрения. Лют вскинул меч, защищаясь, но остановить разогнавшееся лезвие ростового топора не смог. Тяжелое лезвие двуручной секиры снесло клинок, лязгнуло по краю шлема и обрушилось на плечо, корежа наплечник доспеха. Лют упал на колени, меч выпал из враз ослабевшей руки на песок. Кто-то прикрыл его собой, чьи-то руки подхватили из воды и потащили назад.

Бужанский строй устоял: щит к щиту, четыре ряда в глубину. Передовые ряды киян опрокинули и подняли на копья, уцелевших погнали обратно в реку. Те, из строя превратившись в толпу, больше мешали друг другу. Одни пятились, другие лезли вперед. Но наконец все обратились вспять.

Дружина плеснецкого князя зашла в воду не глубже, чем по середину бедра, а теперь вновь откатилась на свой берег. И стояла там так же грозно и молча, как перед началом боя.

Киянам пришлось возвращаться прежним путем: через глубину и под стрелами, прикрывая щитами спины.

К своему берегу возвратилось лишь две сотни из трех.

Лют вышел, опираясь на Гуннульва. С рукава под искореженным наплечником текла вода, окрашенная кровью.

* * *"

"У брода остался дозорный десяток, а Святослав с дружиной отошел от берега и расположился на лугу. Свенельдича-младшего забрали его люди и теперь снимали с него доспех и кожаный поддоспешник, чтобы перевязать. Плеснецкий гридень с ростовым топором метил, как обычно, в основание шеи, но поскольку Лют частично сбил удар своим клинком, лезвие топора скользнуло по шлему и обрушилось на плечо, прикрытое железными пластинами доспеха.

Две оказались покорежены, одна разрублена и погнута, но благодаря им в тело кончик лезвия вошел неглубоко. Тем не менее, когда отроки разрезали на нем поддоспешник и рубаху, на залитом кровью плече обнаружился обширный ушиб.

– Как бы тебе ключицу не сломали… Был бы в кольчуге – я бы сейчас из тебя колечки выковыривал, – бурчал Гуннульв, осторожно вытаскивая из раны нитки от рубахи.

– Колечки я бы сам достал, – ответил Лют, не меняясь в лице.

Мужчина с детства привыкает терпеть боль, – эту истину он слышал от отца и брата еще в ту пору, когда боль ему причиняли разбитые коленки.

К тому времени как ему вручили деревянный детский меч, он уже прочно усвоил эту истину.

Хорошо, хватило ума в битву на воде взять не лучший свой меч, «корляг» по прозванью Телохранитель, с серебром и медью в рукояти, а запасной, попроще. Но и этот досадно было оставить в добычу бужанам.

Какой был бы позор, потеряй он Телохранитель! Ведь там, в Плеснеске, Лют впервые взял его в руку восемь лет назад.