Ключи судьбы

Ты останешься ни с чем. Что тебе в твоей жалкой жизни? И ту ведь он отнимет у тебя. Там в Киеве свои волки – наших волков живо из лесов повытравят. Ты потеряешь и жизнь. Только уже безо всякой славы.

– В своем лесу я – сильнейший волк. Пусть сунется кто, там и поглядим. А в строю перед гридьбой – это его лес. Там он господин.

– Сгинет, стало быть, мой род и имя мое… – Етон свесил голову, пытаясь восстановить дыхание. – А могло бы оно стать твоим…

– Ты, если правда обо мне радеешь, так еще можешь мне передать. Скажи людям, что я твой сын тайный. Дескать, от злого глаза в лесу прятали.

Будешь ты жив или нет – а я тебе наследую.

– Да как я тебя сыном объявлю, когда уже и бояре, и жена знают, что ты – это я!

– Сам себя ты перехитрил, старче! – с досадой воскликнул Рысь. Ему надоел этот бесполезный и тягостный разговор. – Намудрил, всю пряжу перепутал, теперь двенадцать прях не разберут! А мне туда соваться не с руки! Я за тебя помирать не пойду. Сам запутал, сам и распутывай.

Он встал.

– Бросаешь меня, стало быть? – Етон поднял голову. – На гибель и позор?

– Ну… хочешь, сам тебе горло перережу, чтобы все уж разом кончить? – холодно предложил Рысь.

 – Святослава зато дураком выставишь.

– Ты и так мне горло перегрыз… песий сын… А я с тех пор дурак старый, как вздумал, будто пес может что хорошее человеку принести. Ступай."

"Без единого слова Рысь выскользнул наружу. В раскрытую дверь робко заглянул свет нового дня. Потом дверь закрылась, и в избушке среди пахучих трав снова стало темно.

* * *Виданка вернулась, когда уже близился полдень. С рассветом она привела молодую княгиню домой в Плеснеск, да с целой охапкой трав, увязанных в большой платок, так что их ночная прогулка выглядела в глазах плеснецкой чади очень значительной, но легко объяснимой.

О встрече двух домовых возле ее очага она посоветовала Величане молчать, – а иначе те накажут за болтливость. Унемысловна кивнула, и в глазах ее читалась обреченность. О слишком многом молодой княгине приходилось молчать – скрывать тайны, которых она была бы рада век не знать.

Возвращаясь домой, Виданка ожидала найти избу пустой. И намеревалась на днях сходить к «волкам», чтобы узнать, чем закончилась беседа. Но возле дровяника были привязаны две лошади, на лавке у стола сидел Думарь, а на скамье тяжело храпел сам Етон.

– Утомился, – коротко пояснил гридень. – Всю ж ночь не спал, не по силам ему. Чай, не отрок, до зари скакать.

– И что? – шепнула Виданка. – Сговорились они?

И ощутила, как дрогнуло сердце. Казалось бы, какое ей дело? Но стало вдруг страшно при мысли, что ее выкормыш выйдет против киевского князя с мечом в руке…

Думарь так же коротко качнул головой. На суровом худощавом лице его читалось осуждение.