Ключи судьбы

Рысь разбил все надежды и погубил труды шестнадцати лет.

– Из-под песьего бока вынули его, стервеца, растили, кормили, учили, – буркнул Думарь, считавший и себя отчасти причастным к измене. – Настал час, когда стал нужен, – а он в кусты. Эх…

– Он вам не забава, – сдержанно возразила Виданка. – Ему своя судьба.

– Он – пес! Князь его человеком бы сделал… ни рода ведь, ни отца, ни матери…

– Ни рода, ни отца. Только он сам у себя и есть. Вот он о себе и радеет. А вы чего хотели?

Думарь только махнул рукой. Его отец-рус пал в какой-то из битв лет сорок назад, его единственной семьей была Етонова дружина, но ради верности ей он пошел бы на смерть без колебаний.

Етон проснулся только после полудня. Виданка предложила ему и Думарю киселя, печеной рыбы и отвар из свежих трав с прошлогодним медом. То ли отдых и пища подкрепили Етона, то ли сон привиделся добрый, но он не выглядел особенно удрученным.

– Что, Виданка, – заговорил он, покончив с едой. – Не возьмешься ли судьбу мне предсказать?

– О поединке задумался, батюшка?

– Об этом. Я ведь не волк, мне в кусты не сбежать. Да и не хочу. Жизнь моя уже немного стоит, а вот честь, за долгий век не запятнанная, подороже будет.

Хотел я щеняте нашему удружить, ради его счастья сам себя готов был обречь на смерть безвестную. Да судичек приговор всего на свете сильнее – кому не суждено чести и славы, того насильно не прославить. А мне от своей чести не уйти. Погибну с мечом в руке, войду к богам и славу обрету вечную. Так ведь и будет, да?

Етон говорил с уверенной бодростью, но на последнем слове голос его дрогнул. В глазах читалась смутная надежда. На что? Что эта худая лукавая женщина изменит приговор всесильных хозяек судьбы?

– Погадать тебе, стало быть? – Виданка улыбнулась углом рта.

 – Да я и без гадания знаю судьбу твою.

– Да ну? Мудра ты. Ну, поделись, что тебе открылось?

– Тебе ведь твой бог три срока человечьих обещал?

– Так.

– А ты разве прожил уже девяносто девять лет?

– Нет, – Етон покачал головой. – Лет мне, так мнится, семьдесят пять или семьдесят шесть… если промахнулся, то ненамного. Девяти десятков нет, это верно знаю.

– Ну а ты же богу своему веришь? Значит, тебе жить еще лет двадцать с лишком. Тут и гадания не надобно.

– Так что же, по-твоему, – Етон взглянул ей в лицо, – я киевского молодца одолею?

– Ты годами стар, да удачей силен.

А у того молодца…

– Святослав удачей беден, – поддержал Думарь. – Сам же помнишь, княже, что про него говорят. В последние годы ни в чем ему удачи нет. Может, здесь-то его и конец ждет.

– А уж коли ты такого молодца одолеешь, то слава твоя в сорока коленах не иссякнет! – добавила Виданка.

– Ну, вы напророчили! – Етон усмехнулся. – А… один тролль. Я ли Святослава одолею, он ли одолеет – слава меня не минует.