Ключи судьбы

Завершится прежний век и пойдет отсчет иному. Каков он будет? Ни вздумать, ни взгадать…

Этот новый век придет для всех здесь, кроме нее, Тишанки и Пригрева – любимого Етонова холопа-постельничего, что его одевал и раздевал. Они пойдут с ним, господином своим. А навстречу этой мысли летела мысль об ореховых глазах Люта – эти две мысли сталкивались, как два сокола в воздухе, бились грудь к груди, стараясь вытеснить одна другую…

У ворот святилища все спешились. Каменная вымостка была выметена, от идолов убраны купальские венки, взамен повязаны чистые длинные рушники – Величана с боярынями сама вчера потрудилась.

По сторонам площадки стояли два рыжих бычка – жертвы за того и другого противника. Боги получат свою долю, а остаток победитель и побежденный разделят между собой. Уже потом – когда один из них сядет за стол в гриднице, а другому его часть положат в могильную яму.

Собрались все плеснецкие бояре и старейшины семей. Даже мороване-христиане явились, хотя обычно никогда не показывались в святилище. Теперь они стояли кучкой у ворот, спрятав шейные кресты под одежду, и косились на идолов.

Время от времени крестились.

Для князя из обчины вынесли скамью. Величана стояла позади него, в окружении бояр, когда в воротах показались кияне.

Она сразу увидела и узнала их обоих. Взгляд невольно заметался. Святослав – среднего роста молодец, лишь на несколько лет старше ее. Он был довольно недурен собой, но решительное и замкнутое выражение лица оттесняло красоту, не оставляло ей никакого веса. Синий кафтан с отделкой голубым шелком подчеркивал голубизну глаз. Походка ровная, легкая, решительная. Меч с золоченой рукоятью на плечевой перевязи, три одинаковых щита в руках оружничих – белый сокол на красном поле.

Все это Величана охватила беглым взглядом, который вдруг стал очень зорким и цепким, – вмещал куда больше обычного. Она знала, как важен этот человек в ее судьбе, но не могла сосредоточить на нем свои мысли – чуть позади шел Лют. Правая рука была согнута и подвешена к шее, на плече – лубки из двух дощечек, синий кафтан слева надет в рукав, а справа только наброшен. Бледное, осунувшееся лицо Люта было таким замкнутым и сосредоточенным, будто выйти на смертный бой предстояло ему.

Сейчас никто не счел бы его красивым – щеки запали, возле глаз отеки. Но даже в ровных бровях читался вызов.

Кроме него, при Святославе был еще один человек явно знатного рода и высокого положения – лет пятидесяти, суровового вида и такой рослый, что голова его возвышалась над толпой гридей.

– А Олег Предславич-то как постарел, – сказал позади нее Чудислав. – Только по росту признать…

– Чего ж ты хочешь, батька? – ответил боярин Рудовит. – Мы же его двадцать лет не видели.