Ключи судьбы

Девица в цветном платье, с дорогими уборами, с почерневшим кровавым пятном на груди – куда вошел нож в руке Игмора. Холоп-постельничий скрючился в ногах. А посередине, там, где на носилках оставили тело Етона… лежал совсем другой человек. Молодой, рослый, с крупным носом и густыми темными бровями… И всякий взглянувший на него сразу понял бы – он не мертв.

Едва только смотрящие сверху успели осознать увиденное, как лежащий на носилках открыл глаза.

Весь мир застыл. Могильный обитатель, лежа на спине, смотрел в бездонное бледное небо над собой, ловя на нем отблески зари. Люди сверху смотрели на него.

Потом он медленно сел. Расправил плечи, раскинул руки, потянулся…

– Как же долго я спал…

Глухой голос со дна ямы расслышали только стоящие возле самого края. Но и этого хватило, чтобы пробудить от оцепенения. Толпа у ямы охнула, дрогнула, часть людей в испуге подалась назад, часть – ближе.

Баба Бегляна шагнула к могиле. Лет сорок уже она провожала покойников и причитала в нужные сроки, призывая мертвеца восстать, но при этом заклиная его не нарушать порядок обращения жизни и смерти. И вот единственный раз за всю ее долгую жизнь случилось то, чего «на свете не водится».

Мертвый встал рядом с живыми. Но случилось даже нечто большее, и Бегляна не знала еще, как тут быть."

"Святослав соскочил с коня и почти бегом устремился к яме. Растолкал своих гридей и оказался почти лицом к лицу с сидящим на дне. Пару мгновений они пожирали друг друга глазами, потом лежащий встал на ноги. Теперь его голова и плечи возвышались над ямой.

– Йотуна мать! Что за хрен? – требовательно воскликнул Святослав, с негодованием оттого, что не понимал происходящего.

– Будь жив, Святославе! – бодро окликнул его человек в яме.

 – Не признал меня? И не диво! Когда я таким был, как сейчас, тебя на свете не было. Да и матери твоей не было, и отца. Таким меня только дед твой, Олег Вещий, видел. В тот день, когда я первую жену брал, а он над свадебным столом на меня проклятье наложил.

Он двинулся вперед, переступая через посуду, утварь и тело слуги, приблизился к краю ямы, взялся за него, подтянулся и ловко выпрыгнул наверх. Всем стало видно – это рослый, худощавый, длинноногий и длиннорукий парень лет восемнадцати-девятнадцати, но едва ли больше двадцати.

Святослав невольно попятился, люди подались прочь от могилы, невольно открывая выходцу с того света свободный путь по земле.

– Как, понял уже, кто я? – продолжал тот. – А ночью после той свадьбы явился мне во сне некий муж – высокого роста, в синем плаще, в серой шапке, надвинутой так низко, что не было видно глаз. И сказал он мне: «Олег киевский столь мудр и могуч, что даже мне не под силу снять его проклятье, наложенное именем Харлоги – бога Высокого Огня. Но у меня есть для тебя три дара.