Ключи судьбы

Но до возвращения туда ей требовалось хорошенько вымыться хотя бы в реке, промыть волосы корнем гвоздики-маточницы, чтобы отбить дух земли и мертвяцкую вонь.

Рысь пустым взглядом смотрел ей вслед. В душе его честолюбивая жажда будущих благ боролась с жутью от сознания, что ради всего этого он по доброй воле влез в шкуру мертвеца…

* * *Народ начал собираться на жальник еще в темноте. Поднимались до зари, а иные и вовсе не ложились, боясь пропустить невиданное дело. Бледные с недосыпа лица выражали тревогу и возбуждение. Открыть могилу! Везде это считается оскорблением умершего, и когда же такое бывало, чтобы об этом умерший просил сам! Все ожидали неведомо чего, но, не говоря об этом вслух, не то боялись, не то надеялись увидеть мертвого ожившим…

На белой заре приехал из детинца новый князь Святослав с обоими боярами и гридями.

У князя вид был невозмутимый и уверенный, у Олега Предславича – встревоженный и отчасти растерянный, у Люта – мрачный и решительный. Он тоже допускал, что старый муховор надеется ожить, и готов был отправить его на тот свет еще раз уже своими силами. В левой руке он держал оружие не так уверенно, как в правой, но с этим делом справился бы. Болва ему намекнул – встать покойнику будет не на что, члены переломаны, а то и хуже того. Но Лют не удивился бы, найди Етон себе в Нави новые костяные ноги.

Между ними двоими, позади Святослава, сидела на своей кобыле Величана. Она была бледна, как полотно ее «печальной сряды», но крепилась. Что бы ни ожидало живых за отворенной дверью мертвого дома – лучше увидеть это вместе со всеми, чем сидеть в своем углу в мучительной неизвестности.

Что там будет, она старалась не думать.

Было ясно, чего все ждут. И если Етон и впрямь намерен ожить… то своей жены молодой он больше не получит. Она сама упадет мертвой на край могильной ямы."

"Возле святилища уже ждали люди – и мудрая чадь плеснецкая, и простая. Дальше идти словно бы не решались. Здесь были Чудислав, морованин Драгош, Рудовит, Стеги. Рядом со Стеги стоял Семирад – получив весть о событиях в Плеснеске, он оставил войско и прискакал в город только этой ночью, еще даже не прилег. Лицо его осунулось и выражало утомление, а еще недоверие. Уже пришли Бегляна и Виданка, Семирад выслушал рассказ о последних мгновениях жизни своего князя, о его последних словах.

«На третий день отворите могилу мою…» Но кроме изумления в усталых глазах его читалась озабоченность, некое смутное ожидание. Поглядывая на Стеги, Чудислава и других ближних Етоновых бояр, Семирад словно бы хотел поделиться некой мыслью, напомнить кое о чем, им тоже известном, но пока не решался.

Когда Святослав с дружиной приблизился к толпе, ему навстречу вышла женщина средних лет, в простой некрашеной одежде.