Княжий венец

Тамирис почувствовала, что краснеет. А в душе просыпалась ярость да такая сильная, что дышать стало тяжело. Ну, надо же какой молодец ее помощник! Застолбил место? Обозначил территорию, чтоб никто мол, не совался. И наверняка под благовидными предлогом ее спокойствия и безопасности. Да как он смеет! Кто она и кто он?! Заговорить бы не смел с ней, если бы знал… Каков все-таки наглец! Ох, попадись он сейчас – разорвала бы на сотню маленьких десятников! Вот что теперь делать? Как выкручиваться?"

"Вскинулся Велеслав. Резко, будто подбросил кто. Огляделся по сторонам – изба старухи-знахарки.

Поздно он вчера вернулся, засиделся с местными, слушая их. Сам подсказывал, как защиту деревни усилить, от них узнал про ближайшие поселения и топи, по которым гулять придется. Говорил, слушал, а мыслями не у старосты в доме был, а там, где зазноба его. Наконец не выдержал, свернул беседу и едва не бегом побежал к дому знахарки.

Полумрак внутри, токмо одна свеча на столе горит, тут же старуха копошится, смешивает травы их разных чашек в мешочки. Да только не стал он на хозяйку смотреть, глаза ищут – где валорка?

- Нешто потерял что, соколик? – усмехается знахарка.

- Девушка где?

- А тебе зачем? Не твоя она печаль.

- Не зли, старая. Мне решать – моя или не моя. Где?

- На печь положила, стынь надо из души выгнать. Тебе ли не знать, как тяжело ей каждый раз возвращаться.

Не слушая особо, подошел Велеслав к печи, привстал на цыпочки заглядывая. Спала его Птичка, зарывшись носом в одеяло. Намаялась. Нежная самая. Погладил щеку, любуясь легкой улыбкой на губах. Мысль мелькнула мимолетная – запрыгнуть на печь и прижаться к ней всем телом. Зарыться носом в волосы темные, обнять, к себе прижимая, будто право имеет.

Уж он бы ее согрел…

- Оставил бы ты ее, мил-человек. Ведь погубишь девку.

Резко обернулся князь. Терпеть не мог, когда ему пытались говорить, что и как делать. Матушке не позволял собой манипулировать, а тут старуха из глухой деревни взялась.

- Не лезь куда не просят. Сам решу.

- Ты-то решишь. Как тебе привычно, - не унималась старая, - да только она – не как все. Не сможет отряхнуть подол и пойти дальше. Сам себе простишь, если с ней что случится?

- А что случится? Ребенка я ей не сделаю. А все остальное полюбовно будет.

- Ты бы представил, дружочек, что с твоей сестрой также. «Полюбовно», - передразнила знахарка.

- Ополоумела, старая?! Нашла кого сравнивать.

- Ишь как взвился. С сестрой значит должны честь по чести. А тут – похоть потешишь и со двора погонишь?

- Зачем прогоню? Одарю как следует и пусть далее живет и работает.

- И смотрит, как ты новых девок в свою постель пускаешь? Или того хуже – женишься? Думаешь, стерпит?

- А что ей останется? Мое слово – закон! - начал звереть князь.

- Над твоим законом еще верховные есть.