Княжий венец

До самых снегов угощает моховая скатерть алыми плодами. А весной, как только начнет таять, тут как тут вечнозеленые кустики клюквы. Загорятся на них прошлогодние красные огоньки, разойдутся во все стороны по болоту. И отправляются наши люди за первыми ягодами-подснежниками. В эту пору, особенно для уставших птиц, что вернулись из неведомых краев, страшен не только мороз, но и бескормица. Единственное спасение для красавцев журавлей − болотные ягоды. Оттого, у клюквы второе, нежное и сказочное название − журавины…

Тами замерла, во все глаза глядя на охотника. То, как он рассказывал, с какой любовью говорил о своей земле и людях.

Как умел заботиться, ненавязчиво и к месту. Это же именно то, о чем мечтает каждая девушка! И так много, казалось, хотели сказать добрые голубые глаза…

- Спасибо, - прошептала она, с трудом выходя из невидимого плена, - ты дал мне гораздо больше, чем горсть ягод.

- Я готов отдать тебе все, что у меня есть.

- Но…

- Но ты об этом просто подумаешь, хорошо, Тамирис?

- О деле ей сейчас думать надо. А не о всяких глупостях! – лопнуло у князя терпение. Все утро селянин круги нарезает вокруг валорки.

Ишь, заботливый выискался! Букетики облезлые ей таскает. Ни гроша за душой, вот и обходится подножным кормом. Еще пусть веник банный принесет и звезду с неба пообещает!

- Глупоститыговоришь, Леслав, - осадила его Тами, - если не слышишь и не видишь красоты.

- И в чем она? – скептически поднялась темная бровь.

- В словах. В поступках. Даже в каждом листочке и травинке.

«В тебе моя красота!» - хотелось гаркнуть на весь лес, - «Дышать мне больно от того, что другой к тебе подходит, а ты его привечаешь». Да только не может она охотника выбрать! Не может и все тут! А почему? А потому что он, Велеслав, ее своей давно считает.

Дождаться надо, когда провожатые обратно оправятся. Тогда уж он развернется во всю мощь. Никто из девок до нее устоять не мог и у нее не выйдет. Подождать только нужно.

«А потом что?» - услужливо подняла голову совесть. «А потом будет хорошо. До звезд и обратно». Вот только согласится ли она вернуться с ним в Миргород в качестве любовницы? Или он успеет пресытиться ее телом до возвращения? А после – сядет на княжий престол и будет вспоминать валорку, как приятное дополнение к приключению на Болотах? Вспоминать ее тело, когда будет делать детей боярской дочери?

От мыслей противоречивых злость поднималась.

На себя, на нее, на попутчиков, особливо на одного – больно ретивого. А тот, продолжая споро шагать, по неведомым тропам вывел их к третьей топи. На вид не отличалось это болота от обычного – ни зелени яркой, ни вони. Ягодами только пахло, нежно и ненавязчиво. Водица открытыми лужами меж кочек проглядывала, деревца тонкие ближе к болотному берегу.