Княжий венец

И у князя раскаленное желание бежит по венам, заставляя пальцы мелко подрагивать от предвкушения. Чувствует мужским нутром, что еще немного и окажется девушка на гостеприимно расстеленной постели.

Вот только впереди битва. А Тамирис слишком серьезна, чтобы на самотек все пустить. Прижмет после «всего» к стенке расспросами. И выложит он ей все как на духу, уже не отвертишься. Что князь он, а потому на ней, безродной, жениться не сможет. Не поймет ни совет боярский, ни Миргород. А бабы, они ж какие? В слезы и сопли. Как ей в таком состоянии воевать? А значит он, князь, все дело под угрозу поставит своей несдержанностью.

И пусть в паху болезненно ноет, а перед глазами круги красные, но должен остановиться. Как бы не сбивалось дыхание. Как бы жадно не шарили руки по желанному телу, что так ласково и доверчиво прижимается, идеально совпадая изгибами. Будто под него, под его руки создавали Боги эту девушку.

Мучительно, с глухим стоном, Велеслав оторвался о ее губ. Прижал ненаглядную к груди, осторожно поглаживая чуть влажные темные волосы. Заговорил хрипло, с трудом, из-за сбитого дыхания.

- Обещал тебе… что после битвы только… слово мое крепко.

"

"- Шайтаны бы побрали… твое слово, - пробормотала девушка то, что сердце наперед разума сказало. Замерла пичугой, вслушиваясь, как в широкой груди рождается раскатистый смех. Ласково рассмеялся князь, не выпуская ее из объятий.

- Не буди лихо, милая. Итак, едва держусь. Погоди немного, но потом уж не обессудь – моей будешь.

- Я подумаю, - она отстранилась и насмешливо посмотрела в потемневшие синие глаза.

- Поздно думать. Не отступлюсь я, сладкая. И не отпущу тебя.

- Сегодня пожалела, а в следующий раз могу и не отозвать Тьму.

- Нешто убьешь за то, что вновь поцеловать тебя захочу?

- Нет, но…

- А потом уж не до твоих умений будет. Моими будешь наслаждаться, - порочно улыбнулись мужские губы. Те, что так головокружительно целуют.

- Прекрати. Не хочу сейчас об этом слышать, - покраснела девушка.

- Главное – думай про это. И предвкушай, как моей станешь.

- Ох, и наглый ты, десятник. Тебя, часом, за такое не били? – Отшагнула от него и присела, чтоб поднять с пола кружку. Выпала она из ослабевших пальцев, едва мужчина ее губ коснулся. Вот как он с ней это делает?

- Смельчаков не нашлось, - хмыкнул мужчина.

- Хм… Значит я первая буду, - ушла в угол, где сполоснула посуду и поставила на полавочник. Не зная, чем себя занять в ограниченном пространстве дома, присела на стоящий у двери сундук. Мысль была трусливо сбежать, чтобы вернуть хладнокровие, но она запретила себе. Не проявит она трусости! Знала точно – решительное «нет» и отступит мужчина. Вот только где взять силы на это короткое слово? Внизу живота томление странное и губы ноют, просят еще поцелуев. А в груди пожар не утихает.