Княжий венец

Вслушивался он в серебристые нежные ноты ее веселья, будто ручеек лесной, звонкий бежит. Потом не выдержал и тоже расхохотался. Никому бы не позволил над собой потешаться, а ей отчего-то можно. Вот ведь поймала шуткой своей! И вправду, как дурак себя вел. Ни дать ни взять – муж ревнивый.

Глава 32"

"Плохое всегда неизбежно. Как не оттягивай, не изворачивайся – наступает оно. День перед битвой провели они вместе. Еще и погода стояла теплая, солнечная. Тами угрелась в его руках, словно кошка, ласково щурилась и подставляла лицо солнцу. Целовала сладко, лицо его прохладными пальцами оглаживала.

Ласковая была, тихая. Крамольная мысль закралась – уж не прощается ли? Да только кружила валорка голову ласками да поцелуями, отгоняя дурные помыслы. Диво, как хорошо было. Думать не хотелось о зле, которое где-то по округе рыщет. А хотелось прижимать к себе стройное тело, оглаживать хрупкие плечи и целовать. Раз за разом целовать полные губы цвета свежей земляники, ловить восторг в фиалковых глазах и желать всей душой, чтобы время остановилось.

Думать о возвращении в Миргород и вовсе не хотелось. Дела неизбежно затянут, а главное – с ненаглядной объясниться придется.

А ведь гордая валорка – может не захотеть той доли, что он уготовил. Да и самому князю тошно становилось от того, что он планирует. Получается прав Воят – попользоваться хочет. Нет! Слишком она нужна. Не только тело ее желанное. А улыбка, взгляд внимательный и строгий, нежность ее и сила. Беседы долгие и прикосновение мимолетные. Вся нужна! Рвало его внутри на части и мотало из стороны в сторону. Между долгом и желанием как разорваться? Всегда он долг выбирал, вот только сейчас никак не мог с собой совладать. Душа на дыбы вставала.

Не подавал Велеслав виду, что внутри него борьба идет. Мужчина должен быть силой и опорой, не должна женщина даже помыслить, что сомнения его грызут. Лишь силу и уверенность должна за своей спиной чувствовать. А еще лучше – за мужской спиной стоять, под защитой. Вот только у него, князя, все кувырком. Все его привычки и установки в пыль разлетелись. Сам вдруг позади хрупкой спины очутился. И не заартачишься. Теперь только бы сберечь ее, хрупкую…

То ли чувствовала валорка что-то, али может наверняка знала, да только к вечеру посмурнела, за ужином почти не ела.

Раз за разом в окно глядела задумчиво, говорила неохотно. Наконец, поднялась из-за стола, сумку подхватила.

- Пойдем. Пора, - буднично так сказала, будто просто так на улицу зовет, воздухом подышать.

- Подожди, - остановил. Развернул к себе обнял осторожно, - все хорошо будет. И с тобой. И с нами.

А внутри все орет дурниной. Требует перестать притворяться! Перестать от самого скрывать, что… Да он и сам не знал, что с ним.