Княжий венец

Слова в горле застряли сухим комом, только глаза кричали то, о чем уста не смели.

Кивнула она рассеянно, будто и не слышала его вовсе. Что ж, ежели слова не помогают – действовать надо. Наклонился и поцеловал. Твердо, уверенно, будто силой своей делясь. Ответила, раскрылись губы, принимая с радостью все, что он отдавал. Короткий был поцелуй, но крепкий. Дело – наперво, потом все остальное.

- С тобой я. Что бы ни случилось, дело свое делай, обо мне не думай. Подсоблю, чем смогу. Все для тебя сделаю, слышишь? – дурень, да скажи уже! Ан, нет. За горло держит привычка многолетняя, с малолетства вбитая: что скрывать должен правитель чувства и мысли.

- Угу, - прижалась к нему на секунду, щекой о рубаху потерлась. До того нежно, что екнуло за грудиной, кольнуло тонкой иглой прямо в сердце. Но мгновение всего это было, потом первая отстранилась. Сейчас она – воин, все силы для главной цели внутри собраны. Понимал ее, сам такой. Перед битвой, бывало, говорить даже не хочется, чтобы не нарушать внутренней готовности. Идти до конца. Огладил хрупкое плечо, чуть крепче сжал и отпустил. Пора.

- Пойдем тогда. Землю нашу от скверны очистим.

Рука об руку из дома вышли. Также в круг встали. Не за ее спиной он, а рядом. Значит доверяет – радостно понял князь.

- Откуда знаешь, что придет?

- Разведчиков по деревьям раскидала. Все подступы смотрю, чтоб врасплох не застал.

- Тебе в воеводы надо. Эвон как битву продумываешь.

- Не многие согласятся под женскую руку встать, - усмехнулась Тами, доставая и раскладывая у ног несколько бутыльков и неизменный нож. Последним решением он сегодня будет.

- Если уж я встал… - пробормотал Велеслав.

- У тебя личный интерес был. А в обычной жизни – только по приказу кого-то высокого повиноваться будут.

По его слову непререкаемому. Не будем сейчас об этом. Идет он. Приготовься. И не один.

- С мертвяками? – нахмурился князь, укладывая пальцы на рукоять меча.

- С человеком.

Хоть и темнело вокруг так, что стволов деревьев в пяти шагах не видно, да только вдруг разбежались тучки, будто рукой кто отвел. Звезды яркие замигали, как самоцветы на очелье красавицы. И луна полная, желтая, словно монета золотая, на такую обычно желания загадывают. Низко висела и будто даже склонилась над поляной, освещая ее не хуже светила дневного.

Даже ветер стих, будто затаила природа дыхание.

На другом краю поляны две фигуры показались. Под покровом леса стояли, лиц не видно. Повернулась к нему валорка, сверкнули потемневшие фиалковые глаза.

- Если далеко во тьму уйду – зови меня. Услышу, если искренне звать будешь

- И позову, и зацелую, Птичка моя. Не думай о том."

"Сжала его пальцы тихонько и развернулась к незваным гостям.

Вперед они выступили, на поляну, на свет лунный. Двое. Мужчина и женщина. Он – высокий худой и сутулый.