Княжий венец

Вот, наконец, первая короткая судорога прошла волной по женскому телу.

- Леслав, я… Что это? – беспомощно прошептала она непослушными, подрагивающими губами.

- Взлетай, птичка моя!

Под закрытыми веками вспыхнули разноцветные яркие звезды. С беспомощным нежным вскриком Тами вытянулась в струнку, впиваясь ногтями в его плечи. И сжимая внутренними мышцами так, что он едва не взвыл от острого мучительного наслаждения. Еще несколько размашистых, рваных движений и колючие искры метнулись по позвоночнику прямо в затылок. Последним рывком Велеслав почти рухнул на девушку, с глухим рычащим стоном.

Изливаясь в нее затухающими толчками. С удивлением понимая, что только эти тонкие руки, что сейчас обнимают его спину, способны удержать его почище любых канатов. В этой жизни и не только.

[1]Разласка- так ласково называли человека, с которым завязывались серьёзные отношения.

Глава 36.

Настолько острым было наслаждение, что в глазах потемнело на несколько мгновений. Ослеп и оглох, себя потеряв этом мире. Но едва только разум вернулся, как перекатился на бок, чтоб весом своим немалым не давить на девушку. По телу растекалось невиданное удовлетворение и довольство жизнью: насовсем его теперь валорка, никуда не сбежит более.

Так, она, словно услыхав, вместо того чтобы в объятьях его угреться, змейкой утекла с ложа, прихватив сбитое в ногах покрывало. Обернулась в него и к окну отошла.

И вот ведь удивительное – всегда после утех он девок из опочивальни прогонял. Раздражали одним своим присутствием. А эта убежала – и немедля ее назад хочется. Аж пальцы заныли, требуя вернуть атлас ее кожи. А тело после пережитого удовольствия, расслабленное донельзя. У него если сил нет с кровати сползти, она откуда взяла? Еще и резво так.

Что с ней? Почему вскочила? Нешто не понравилось?

Приподнялся и лег, опершись спиной о спинку кровати. Впился в девушку взглядом внимательным и напряженным. Что будет – ссора или слезы? Сожалеет? А сердце дурной птицей трепыхается – настолько хороша сейчас Тамирис, с разметавшимися темными волосами. По телу ее лунный свет разлит, словно статуэтка серебряная, у которой ни одной лишний линии, хоть и прячет она сейчас тело под балахоном.

- Зачем вскочила? – спросил мягко.

- Про обман твой хочу поговорить.

Отсюда удобнее.

Досадливо нахмурился князь. Не привык он оправдываться, тем более – чувствовать себя виноватым. А тут и то, и другое сразу. Ни перед кем бы не стал извиняться. Но это – ОНА!

- Прости, сладкая. Не со зла я. Поначалу – подшутить хотел. Сразу заметил, какая ты гордячка. Думал – опростоволосишься где-то, люди над тобой посмеются. А позже – боялся признаться. Под страхом плетей наказал правды не говорить. И чтобы не уехала без меня, и…

- И…?

- И чтобы не разочаровалась.