Колодец забытых желаний

И самое главное, что еще утром он был жив и здоров, болтал по телефону, приседал и извивался худой спиной, а она так на него злилась за то, что он не достал кресла!

Если бы она только знала, что вечером его уже не будет, ни за что не стала бы злиться! Мама всегда говорила, что ссориться – это последнее дело, вдруг потом не успеешь помириться! А Виктория никогда не понимала: как это можно не успеть помириться?! Ну, вот просто приходишь и миришься, да и дело с концом! А оказалось, что запросто можно не успеть! И кому он так уж помешал, этот вздорный старик с его рухлядью, буфетами и любовью к крепким немецким словечкам?!

А еще этот парень!

Она покосилась на парня.

Какой-то он странный, нервный и одет как бомж, но очень симпатичный. Просто удивительно. И не гомик вроде, хотя такие карие глаза, такие ресницы, и кожа смуглая, ровная, никаких прыщей, рытвин и впадин, как вон у Макарки! Тот, конечно, великий поэт и будущая знаменитость, и вообще сын своего отца, а в наше время именно это самое главное в кавалере, но без слез на него не взглянешь! Да и без «травы» ни дня не может, а этот, сразу видно, не балдежник, «дурью» не пробавляется, сейчас таких днем с огнем не сыщешь! Особенно в тех местах, где имела обыкновение бывать Виктория. Олег Петрович на его фоне выглядел совсем уж как-то блекло, может, и вправду он для нее староват?

Федор, почувствовав ее взгляд, поднял на нее глаза, и она не отвела свои. Это она умела! В этом ей не было равных!

Ну что? Хочешь посмотреть? Давай, смотри!..

Конечно, он дрогнул первым, воровски застрелял глазками по сторонам, а потом уставился в спинку переднего кресла.

Ага, ага, вот, значит, как!.. Значит, все у нас хорошо, перспективы есть, нужно только поиграть подольше. Впрочем, это успеется!

И потом, он сам сказал, что украл из музея какие-то штуки, а это так чертовски романтично! Виктория никогда не знала людей, которые бы работали в музеях, – кроме директора Лувра, с которым отец дружил, но он не был похож на музейного работника.