Колодец забытых желаний

Федя, что ли? Федя – съел медведя! Двигай!

Следом за Олегом – Гена предупредительно распахивал двери – они вошли в теплое и просторное помещение, освещаемое канделябрами и громадной бронзовой люстрой. В чистом мраморе полов отражались язычки настоящих толстых витых свечей, горевших в канделябрах, и пахло уютно – горячим воском и… камином. Вскоре обнаружился и сам камин – с левой стороны, громадных размеров. Над ним висел какой-то портрет, а рядом стоял столик, расчерченный для шахмат, и сами шахматы. Дальше были еще какие-то столики и полки с книгами, библиотека, что ли?.

.

– Добрый вечер, Олег Петрович.

– Добрый.

Еще один человек в форме поднялся из-за конторки, где он читал толстую книгу, и пошел впереди.

Федор был в полном смятении. Кто все эти люди?! Прислуга?! Охрана?! Что они тут делают и зачем их так много?!

У него тяжело застучало в виске, должно быть, от всех переживаний сегодняшнего дня!

Еще утром он не знал, как зайти к отцу на работу, и был уверен, что его вытолкают взашей – да его и вытолкали бы, если б не фамилия в паспорте! – и утренний офис казался ему верхом богатства и роскоши, жилищем бога!

А это… Это что такое?! И кто этот всесильный человек, прокричавший ему в лицо, что его зовут Олег Петрович Никонов?! Вот он-то и есть самый настоящий бог, а те все, включая отца, просто мелкие сошки, что ли?!

Но так не бывает, просто решительно не может быть! И он, Федор Башилов, не может здесь находиться! Сейчас этот, в ливрее, оглянется, увидит курточку из «искусственного кролика», разбитую губу, ботинки, рюкзак и вышвырнет его отсюда, как нашкодившего пса!

– Сюда, пожалуйста, господа.

Господа, совсем уж зашелся Федор.

Какие еще господа?! Может, эти и господа, а он-то?!

Ливрейный нажал какую-то незаметную кнопочку в мраморе, и тут же перед ними разошлась стена, и открылась комната, небольшая, но богато убранная, с ковром и широкой напольной вазой. В вазе величественно цвели розы.

Все вошли. Гена тащил сумку, казавшуюся здесь совершенно неуместной. Федор чувствовал себя чем-то вроде этой сумки – инородным телом, которое волокут куда-то, а куда, не поймешь!

Ливрейный вошел последним, пропустив всех, и стал спиной, после чего нажал еще какую-то кнопку, и Федор с ужасом и смущением понял, что это лифт! Лифт, а никакая не комната!

Резные двери закрылись, кабина тронулась и приехала очень быстро.

Ливрейный выпустил всех, сам остался, пожелал им доброго вечера, и двери закрылись, и он пропал из глаз.

На площадке лежал толстый ковер, и мраморная лестница была украшена витой чугунной решеткой и полированными перилами. На площадку выходила всего одна двустворчатая дверь, высоченная, до потолка, темная от времени.