Когда убьют – тогда и приходите

Любови Петровне помогли обосноваться в Ленинграде, куда она потом забрала сестру, но больше никаких наград от Родины она не дождалась, и всю жизнь приходилось писать в личном деле, что во время войны она находилась на оккупированной территории. А Александра Ивановича вообще никак не поддержали, выкинули из армии с пометкой в военном билете, что он находился в плену, и только после выхода в печать книги о его подвиге по прошествии двадцати лет стало известно, а сестрам Красильниковым даже этого было не дано. В дни, когда чествовали ветеранов, им приходилось скромно стоять в сторонке, а запись в личном деле о пребывании на оккупированной территории закрыла перед ними множество дверей. Знаете, люди, прошедшие трудные испытания, понимают, что такое государственная необходимость, и сестры смирились, что ради безопасности страны им придется жить серой и скромной жизнью, но в дом пришла новая беда. Какие-то подонки избили Надежду до полусмерти и изнасиловали. Женщина обратилась в милицию, где с ней обошлись довольно грубо…

Ирина нахмурилась:

– Поэтому многие жертвы насилия предпочитают вообще не заявлять.

– А вот Надежда Красильникова была не такая, она считала, что изобличить преступника – ее гражданский долг. В результате получила хамство, унижение, а преступников никто даже искать не стал. Это окончательно подорвало доверие Красильниковых к государственным органам, зато родилась девочка Катя.

– Надеюсь, она не знает, как появилась на свет?

– Надеюсь, что нет. Согласитесь, что теперь не так удивительно, почему обе сестры, увидев Малиновского, не сообщили об этом немедленно в милицию.

Ирина вздохнула, вспомнив коронную фразу: «Вот когда убьют, тогда и приходите». Избитая, истерзанная женщина обращается за помощью и слышит в ответ, что сама виновата, ибо вечно напьются, валяются с кем ни попадя, а потом жалуются, чуть что не так. Полночи, наверное, еще уламывали забрать заявление, чтобы статистику не портить, а когда не удалось, от злости провели все необходимые действия максимально грубо. Хочешь правосудия – на, получай.

И совершенно естественно, что, имея такой опыт, женщина обратится за помощью куда угодно, только не в милицию.

– Хоть теперь, когда все позади, надо отдать долг памяти сестрам и Михальчуку, – сказала Ирина, – у меня есть приятели-историки, я свяжусь с ними, и получится большая статья…

Гортензия Андреевна покачала головой:

– Не спешите с выводами. Боюсь, что все только начинается, недаром Малиновский-Кравченко до сих пор не предан суду, а мне подробности дела сообщили по гигантскому блату, и далеко не все.