Когда убьют – тогда и приходите

Вообще, хирургическое лечение переломов дело хорошее, но в руках этого товарища риск операции в разы превышал ее возможные выгоды, и Ордынцев по-партизански старался перехватывать у него пациентов, потому что хоть доцент числился сотрудником кафедры, пациенты лежали в отделении, и вся неутешительная статистика обрушивалась на первую травму. Ну и гуманность тоже немножко его толкала на помощь людям, куда без нее.

Помнится, он сделал отличную репозицию тому деду и получил от Тарасюка нагоняй за противодействие научной мысли, но полчаса послушать оскорбления все равно проще, чем потом долго и нудно лечить пациента от какого-нибудь остеомиелита.

Мужичок оказался активным, быстро встал на костыли, и как-то Ордынцев застал его в учебной комнате, где тот изучал наглядные пособия, посвященные разным методам остеосинтеза. Он мгновенно разобрался в технической стороне вопроса и тут же предложил несколько мелких, но остроумных улучшений. Ордынцев и сам имел несколько мыслей на эту тему, и вскоре завязалась интереснейшая беседа. Кроме всего прочего, дед рассказал ему, как подавать рационализаторские предложения, признавшись, что сам получает «за рац» по десятке к каждой зарплате, и то в плохое время, а так, бывает, что и по четвертному выходит. Он оказался заслуженным рационализатором Украины и в свое время, работая на Донбассе горноспасателем, придумал механизм, препятствующий обрыву клети.

Они вместе разработали методику внешнего остеосинтеза, и Ордынцев уже договорился с тестем, что он по чертежам выточит конструкцию на своем рабочем месте, но Михальчук вдруг скоропостижно скончался. Чертежи были у него, и Владимир постеснялся беспокоить родственников, думал зайти позже, через месяц-другой, но Тарасюк нажаловался кому надо, и ему запретили проводить исследования, так все и забылось, а вскоре умерла Любовь Петровна, и вообще стало не до этого.

Но Ордынцев прекрасно помнил свой шок, когда узнал, что у Михальчука было всего три класса образования, да и это не точно. Во время войны парнишка попал в оккупацию. Всю деревню сожгли, а Михальчука спасло только то, что они с сестрой ушли на целый день за грибами. Ребята прибились к партизанам, воевали, и, наверное, после такого трудно снова сесть за парту, даже когда наступил мир. А если бы нашлись родные, убедили, поддержали, то, страшно подумать, каких высот он мог бы достичь! Академиком бы стал, как минимум.

Да и Любовь Петровна тоже была очень умная женщина, не хуже иного врача.