Когда убьют – тогда и приходите

В общем, никак ему было не вырваться на вечерний обход, но он по этому поводу не сильно волновался, потому что лечащие врачи, уходя, заверили, что у них все спокойно, под наблюдение никого не оставили, и Любовь Петровна, когда он около пяти вечера заскочил в ординаторскую за новым стержнем, сказала, что все тихо. И на бегу сунула ему конфету «Старт».

Ордынцев скривился, чувствуя, что еще чуть-чуть – и заплачет.

Сковородка заблестела, он сполоснул ее и поставил в духовку.

Достал с антресолей старый просоленный ветрами рюкзак и стал складывать туда трусы и майки, спортивные штаны, мыло, зубную щетку, бритвенные принадлежности и любимый старый свитер. Надо подготовиться к худшему.

В чем он реально виноват, так это в том, что не привел историю того чертова алкаша в божеский вид! Надо было потратить одну минуту на короткую запись в истории – и все! И сейчас не пришлось бы участвовать в этом цирке в роли козла отпущения. И ведь думал об этом, и даже хотел, но почему-то непорядочным показалось думать о своей шкуре перед лицом трагической смерти. Подло, что ли… Вот и довыпендривался, дурак!

– Что ж, товарищи, – сказала Ирина, опуская кипятильник в банку с водой, – нам с вами предстоит рассмотреть весьма запутанное с этической точки зрения дело, поэтому попрошу вас быть крайне внимательными.

– Да уж куда запутаннее, – фыркнул Бимиц, поводя могучими плечами. – Когда человек хотел помочь, но не получилось, то всякий раз прямо не знаешь, что и делать: то ли расстрелять, то ли повесить, а может, в кипятке сварить. Прямо вот разрываешься между этими вариантами.

Ирина улыбнулась, а Кошкин приосанился и махнул рукой так, будто давал направление танковой колонне:

– Отставить! Дежурный врач – это тот же часовой, он не имеет права покидать свой пост. Ордынцев должен ответить за свою разболтанность, которая привела к смерти человека!

– Товарищи, товарищи! Я вижу, что у вас обоих есть твердая позиция, но сейчас вы должны забыть о ней и как можно более непредвзято изучить обстоятельства дела.

– Мне и так все ясно.

– И мне. Это же надо додуматься – врачей судить! Одного за другим, одного за другим, – Бимиц сокрушенно покачал головой.

Ирина подумала, что действительно среди ее подсудимых представителей этой гуманной профессии как-то многовато. Тут с клекотом закипела вода в банке, она убрала кипятильник, насыпала заварки и прикрыла банку блюдечком, рассеянно наблюдая, как парят в воде чаинки, словно каракатицы, оставляя за собой темные облака. Когда заварка осела, она хотела разлить чай по чашкам, но ее опередил Бимиц, взяв горячую банку прямо за горлышко своей огромной мозолистой ручищей.

– Товарищи, прошу вас, – улыбнулась она, – без вас мне не разобраться.