Когда убьют – тогда и приходите

Что, за сорок лет матерый немецкий шпион перековался в настоящего советского человека и пламенно полюбил трудности?

Не мог же он знать, что некий алкаш впадет в психоз и все свалят на него!

Или алкаш и есть Малиновский? А почему бы и нет, собственно? Выправил себе документы на двадцать лет моложе, и алиби готово. Какие диверсии, граждане, опомнитесь, я в те дни еще мамкину сиську сосал. А что так выгляжу? Я ж алкоголик, господи, скажите спасибо, что я вообще жив. Смешно, но, возможно, и это оптимальный вариант. Глодов, шпион он или нет, а сидит, надежно запертый в психушке, и не только изолированный, но и нашпигованный всякими препаратиками, которые приковывают к койке сильнее любых уз. Побег практически исключен, он не опасен, значит, следует пока сосредоточиться на других версиях.

Гортензия Андреевна права. Малиновский не просто опытный и профессиональный разведчик – это враг, сорок лет проведший на чужой территории в ожидании разоблачения. У него должно было развиться звериное чутье на опасность, которое среагирует, если хоть что-то пойдет не так. Им с Гортензией Андреевной вряд ли что-то реально угрожает, а вот Катя – совсем другое дело. Убив Любовь Петровну, Малиновский проник в квартиру и украл все ее личные бумаги, а девочку пожалел, но может изменить свое решение, если почувствует угрозу.

Допустим, кагэбэшники поверили Гортензии Андреевне и начали расследование. Как бы скрытно они ни действовали, круги по воде все равно пойдут, Малиновский почует это и, как говорят в фильмах про шпионов, или обрубит все концы, или, в лучшем случае, заляжет на дно, откуда его уже никто не достанет.

А что там шуршит какая-то старая учительница, никому неинтересно.

Сообразив, что слишком засиделась в одиночестве, Ирина вышла из ванной. Кирилл уже поставил сковородку на огонь и собрался крошить туда оставшуюся с обеда картошку.

– А где?

– Пошла Егору задачу объяснять.

– Ужинать останется?

– Вроде да.

– Достану тогда банку баклажанов.

Открыв кладовку с заготовками, Ирина заметила, что полных банок почти не осталось, только несколько трехлитровок с компотом из красной смородины, который никто в семье не любил, и Ирина закатывала его больше от дачной скуки, чем впрок. Кажется, на даче в подполе еще стоят огурцы и банка экспериментальных помидоров в спирте. Интересно, во что они превратились за зиму?

Скорее бы снова на дачу… Она с Володей уедет прямо в мае, а Егору придется задержаться до начала каникул.

В этом году она уже знает, что, куда и когда сажать, и привезла от сестры руководство по вязанию толще Малой Советской энциклопедии, и нитки со спицами уже купила.