Контракт на ложь

Чтобы услышать сквозь рев крови в ушах, как она тонко всхлипнет и застонет.

Сорвать остальное, добраться до влажного местечка, ласкать, мять, гладить, нежить, пока другая рука тянется к тумбочке, где, Андрей знал, у Сашки всегда запас презервативов. Сам регулярно его пополнял, чтобы балбес случайно не подцепил чего. Кстати они сейчас, очень кстати.

Уложить ее, накрыть собой, гладить телом, вдыхать запах, сходить с ума, оттягивая момент, когда разрывающийся от желания член наконец войдет в ее тело, а она выгнется дугой под ним и застонет. Так четко, так правильно и хорошо, как будто вернулся домой.

Но мыслей хватит ненадолго. Ненадолго хватит сил сдерживаться и медленно скользить, мучая себя и ее. Один маленький щипок, одно касание коротко остриженных ноготков сдирает к хренам весь контроль. И все – дальше уже будет долбиться как бешеный, пока она не закричит, впиваясь зубами в его плечо. И тогда его просто сорвет.

Иногда судьбы не избежать. И не стоит с ней бороться.

***Потом Настя плакала, тихо бежали слезы дорожками по лицу. Не надо, чтобы он услышал и понял. Противно было себя самой. Она же сделала ровно то, о чем этот старый мерзавец Фомин, ее «дядя», говорил. И что дальше?

Предать его? Подставить? Никогда. Она просто не сможет после этого жить.

Слезы стали душить. Девушка тихо встала и ушла в ванную.

Закрыла ладонью рот, зажмурилась и уперлась лбом в стену.

– Настя. – Теплые руки на плечах.

Нет. Она зажмурилась еще сильнее.

– Что с тобой? Тебе больно? Плохо? Я был груб?

Неееет!

– Нет, – обернулась она. – Что ты. Со мной все хорошо. Правда.

– Тогда почему ты плачешь? – Андрей нахмурился, поднимая ее лицо за подбородок.

– Это не обращай внимания. Все нормально.

– Них*** не нормально! – вспылил он. – Почему ты плачешь?

И несильно сжал ее плечи. А ей хотелось согнуться пополам и рыдать в голос. Покачала головой. Отвернулась, пряча лицо. Нет.

– Настя. Что с тобой, почему ты плачешь? Объясни.

Теперь он держал ее крепко и спрашивал строго. А как ей ему ответить?! Как вынести на свет всю эту грязь и позор?!

– Настя?!

Он держал ее еще несколько секунд, потом вдруг резко отпустил. И ушел. От него пахнуло холодом, а ей вдруг показалось, что она сейчас умрет.

– Андрей! – позвала его, всхлипывая. – Андрей…

– Да, – обернулся он.

Отчужденный, собранный.

– Я…

Господи, как тяжело было переступить через себя! Как тяжело было ей сейчас признаться! Он же после этого возненавидит ее.

– Ничего, – пробормотала она.

– Хорошо. Спокойной ночи.

Отвернулся и ушел.

Так сухо и холодно. Лучше бы она умерла.

***Это оказалось больно и обидно. Он как будто на стену наткнулся. И самое тошное, Андрей чувствовал за этой стеной ложь.

Он просто ушел к себе и не спал до утра.