Копия жены по контракту

Она ломает мое привычное каменное безразличие, которым так удобно было прикрываться. Сейчас мне нужно всё мое самообладание, чтобы завершить непростой жизненный этап, мне нельзя поддаваться слабости и позволять себе вторгаться в жизнь этой наивной девчонки.

Дверь кабинета врача открыта, в светлом просторном помещении царит прохлада, вдоль стен высятся стеллажи со стеклянными дверцами, наполненные кипами документов. В широкое окно бьет солнечный свет. Где-то там, в остальном мире, продолжается жизнь. Как ни в чем не бывало.

При виде меня грузный мужчина опускает очки с толстыми стеклами на нос и откладывает документы.

За те бабки, что я отваливаю ему регулярно, он мог бы купить себе самые дорогие стекла, но он предпочитает пользоваться старыми и допотопными, обклеенными кое-где медицинским пластырем. Занятная деталь.

– Шалим Вазгенович, – приветствую его и усаживаюсь напротив в широкое кожаное кресло, складываю руки на груди.

Гория какое-то время изучает меня, бегая взглядом по лицу, потом набирает в рот воздуха, как перед прыжком в воду на большую глубину.

Понимаю его, нам нужно многое обговорить.

– Так-с, обсудим наших больных, – кивает сам себе и подхватывает со стола папки. – Все необходимые анализы и УЗИ вашей супруге сделаны, беспокоиться не о чем. Палец обрезан грубо, кустарно, явно не врачом, восстановить его уже не удастся, но после родов можно будет поговорить о пересадке. А пока состояние удовлетворительное. Что у мамы, что у плода. Выписать сможем… ну-у… – пожевав губы, смотрит в потолок, размышляя. – Неделя вас устроит?

– Можете не спешить.

Я не тороплюсь. Главная моя просьба, чтобы журналисты не узнали о присутствии в больнице моей супруги, – предупреждаю, не вдаваясь в подробности о предстоящем разводе.

– Обижаете, Рамиль, – Гория качает головой, складывая руки и внимательно глядя на меня. Сколько уже таких разговоров между нами случалось, сколько ребят он подлатал, написал нужные заключения, подшаманил их, чтобы ничего не выходило за рамки закона.

Сколько раз он, не задавая вопросов, подчищал за мной, но только в эту минуту я вижу в его глазах осуждение.

Подбираюсь, злость поднимает голову. Мне не нужны сейчас лишние разговоры, бесполезные разборки.

Но и Гория знает меня годами, в приятельских отношениях с моим отцом, оттого тема острая, болезненная, как лезвие бритвы на языке.

– Я давно тебя знаю, Рамиль, – переходит на «ты», вдруг отбрасывая сантименты. – Новости смотрю. Обычно не влезаю в твои дела, меня они не касаются, но сейчас что-то из ряда вон выходящее происходит.