Копия жены по контракту

Двойным. Это в его силах, и я не удивлена, только всё равно противно и страшно. Напоминает о том, что он за человек. Криминальный авторитет, который стоит выше закона. Поэтому я просто благодарю, хотя мне хочется так много уточнить!

На удивление, Рамиль удосуживается объяснить:

– Если ты хочешь заявить в полицию на моего отца, то я не буду препятствовать. Но у тебя нет нужды делать этого. Он не уйдет от правосудия.

– Убьешь его? – спрашиваю не подумав.

Тут же жалею о своих словах, и они встают между нами стеной. Обсуждать убийство собственного отца он явно не хочет – и вообще касаться этой темы. Вижу, как напрягается его челюсть, как играют желваки на щеках, а глаза темнеют. Он смотрит на меня исподлобья и мотает головой из стороны в сторону.

– Убить его – слишком просто. Так для него всё окончится. Он не получит то, что заслужил, – сжимает зубы до скрежета, слышу это явно, не перебиваю, до боли в сердце хочу, чтобы он продолжал говорить.

Кажется, впервые мы действительно что-то обсуждаем, пусть даже такие страшные вещи, как убийства и наказания. Я как заключенный, выпущенный из тюрьмы, нет, из карцера, где не было света, воды и нормальной постели, а теперь он дышит свежим чистым воздухом, не может насмотреться на открытое небо, гарантирующее, что когда-то наступит свобода. Так и я радуюсь малейшим крохам внимания и нормального общения с Басмановым. Неадекватная дура.

– Я это делаю ради семьи, ради спокойствия Ланы и ребенка. Ради тебя.

Он продолжает озвучивать мысли, я же просто киваю. Горло сдавливает от неприятного кома. Ведь меня на последнее место поставил. Сначала семья, потом жена, потом только я. Малозначительная.

– У меня нет желания ездить на допросы, – отвечаю единственное, что могу нащупать среди своих разрозненных мыслей. Это правда. Если он меня избавит от необходимости давать показания и сам покарает отца, то пусть. Я буду благодарна.

– Хорошо, Марьяна. Ты сделала верный выбор, – кивает удовлетворенно, а я усмехаюсь.

Выбор? Разве он у меня был хоть когда-то?

Он снова молчит, я чувствую неловкость и переминаюсь на месте. Взгляд Басманова опускается ниже, потом проходится по всему моему телу и останавливается на губах, которые я нервно облизываю. Волосы лезут в лицо, и я их пытаюсь собрать воедино, но они рассыпаются, как ворох соломы.

Наверное, выгляжу я неряшливо и непривлекательно. Только мне кажется, что смотрит Басманов на меня с голодом, с жадностью, буквально пожирает. Наверное, придумываю себе это. Выдаю желаемое за действительное.

Обращаю внимание на руку Рамиля. Большая, жесткая, с шелковистой порослью волос, до которых так хочется дотронуться. Я ногти в кожу вжимаю, чтобы пальцы не потянулись к нему вопреки моей воле. Едва себя сдерживаю, глотая горячий воздух ртом.