Копия жены по контракту

Я голая – а он в костюме, через штаны чувствую бугор, вжимающийся в мою промежность. Дразнит, а я готова умолять.

– Рами-и-иль, – выстанываю его имя, изгибаясь кошкой.

– Да, моя девочка, проси, – снова требует.

– Хочу тебя, пожалуйста, пожалуйста, – прошу, чуть не плача, а он утробно рычит прямо мне в губы, посмеиваясь. Животное.

Немного отстраняется, давая мне глотнуть воздуха, а потом снова набрасывается на мой рот, начинает терзать губы. Реальность ускользает окончательно, я просто улетаю в другой мир, до боли в груди и лоне ощущая нестерпимое желание, которое Рамиль не спешит удовлетворить.

Убить меня хочет, сокрушить, чтобы подохла, умоляя. Врывается языком внутрь и жадно исследует рот, порой кусая губы и язык, втягивая его в затяжном поцелуе. Удары сердца шумно отдаются в ушах, едва соображаю, понимаю лишь, что бренчит пряжка ремня и Рамиль что-то делает со своими брюками.

Еще шире раздвигаю ноги, готовясь к вторжению. Я слишком его хочу, чтобы подумать о чем-то побочном. О контрацепции, о гордости, о предстоящей боли. До безумия хочу ощутить в себе его плоть. И когда член туго входит в глубину лона, я вскрикиваю прямо Рамилю в рот."

"Он стонет, я ловлю его стон губами. Он делает движение вперед, матерится, шипит от напряжения, я же вдавливаю пальцы в мужскую поясницу, заставляя его войти глубже. Меня кидает в жар и холод, умираю и возрождаюсь. Нет и не было ничего сильнее по ощущениям в моей жизни…

Рамиль

В каждом ее жесте и движении сквозит невинность. Неискушенность. Она девочка, юная малышка, которую я запачкал, вся наша семья запачкала. Мой мир пересекся с ее и окрасил его в черные тона.

Как я сразу не распознал правду? Почему был таким идиотом? И где были мои глаза? С первого взгляда было видно, что девчонка никогда не знала мужчин и жизни.

Вся ее дерзость как раз от наивности, не понимала, как нужно себя вести со мной, нарывалась, именно ее дерзость и зацепила. Она сама зацепила.

Но кто-то должен быть мудрее. Сейчас я не сдержался. Взял ее на смятых простынях, не смог перебороть похоть и эгоизм.

Она лежит подо мной и так рвано дышит, что едва не задыхается. Губы пересохшие, постоянно их облизывает, приближая мой финал. С каждым толчком ощущаю, как тесно она меня сжимает. Девочка неиспорченная, только моя. Крышу сносит, ведет от нее, подыхаю от накативших эмоций. Развязка приходит неминуемо, оглушительным взрывом разрывая меня на части, едва успеваю выдернуть член из тугого плена и выстрелить спермой на гладкий плоский живот.

Марьяна реагирует удивлением. Отдергивается, как будто не ожидала ничего подобного. Конечно, так и есть. Для нее все эти действия внове. Вытирает тканью белые следы, смущаясь и краснея.

Неискушенные жесты, искренние порывы, отдается полностью, без остатка.