Королевская кровь. Книга 7

А когда он родился, не напомнишь?

– Я не держу в уме даты рождения всех своих подданных, – невозмутимо ответил король Инляндии, докуривая. – Кажется, зимой, но я не поручусь.

Гюнтер Блакори глотнул вина, со стуком опустил бокал на стол.

– Тогда послушай меня. Я, конечно, не такой сообразительный, как ты, но вот что я думаю, братец. Со дня смерти Магдалены не прошло и недели, и тут появляется инициированный змееныш с явно растущей аурой. Сын той самой девочки, которую ты все обхаживал до свадьбы. Я-то думал, ты поводил ее за нос, как обычно, и отослал. А сейчас предполагаю – а вдруг наврали вы с отцом нам, а, Лици?

– В чем? – насмешливо поинтересовался Луциус, не моргнув и глазом.

"– Думаю я – а вдруг Лена узнала, что он твой сын, и ты поспособствовал ее уходу, Лици, чтобы не допустить скандала? – очень жестко проревел Гюнтер. – Я поначалу и соображать не мог от горя. А потом задумался – она была совершенно здорова, да и великий Инлий нас стойкостью не обидел. И тут вдруг сердце. Невольно заподозришь неладное. А я очень любил сестру, братец.

– Что ты несешь, – поморщился Инландер. – Лену я уважал и берег, и убивать ее – даже если бы у меня было пять бастардов, не стал бы.

Гюнтер хмуро цыкнул краешком рта и одним махом опустошил бокал.

– Покрепче в твоем гадюшнике ничего нет? – пробурчал он. Инландер кивнул на другой шкаф, и Блакори, топая, как медведь – на самом деле на косолапого он был куда более похож, чем изящный и неслышно двигающийся Бермонт, – дошел в угол, достал бутыль рома, одобрительно проурчал что-то и направился обратно.

– Он твой сын? – спросил прямо.

– Нет, Гюнтер, – с видом мученика ответил Луциус, – не мой. И Лену я не убивал. И я скорблю по ней, как и ты.

Гюнтер некоторое время смотрел на него, хмурился. Затем вздохнул, отвел взгляд.

– Я не хочу ссориться, Лици.

– Я понимаю, – спокойно проговорил Инландер.

– Но она моя сестра. Я ее еще пускающей пузыри помню. И мне больно, – блакориец помял широкой ладонью грудь, – очень больно.

– Мне тоже, Тери. И я тоже терял сестру.

– И что бы ты сделал на моем месте? Согласись, основания для подозрений очень весомые. Командир ее личной гвардии в тюрьме, Ленина смерть крайне неожиданна, а ты даже не шевелишься, чтобы провести расследование, еще и прячешься от меня уже неделю.

– Она умерла сама, – терпеливо в который раз проговорил Луциус и толкнул к кузену пустой бокал. – Налей.

Он отхлебнул рома, задумался.

Гюнтер сидел хмуро, сверля собеседника взглядом.

– Не надо, Тери, – предупреждающе попросил Луциус. – Ты же знаешь, что не получится.

Блакориец нахмурился ещё сильнее.

– Что бы ты сделал на моем месте, Лици? – требовательно повторил он.