Королевская кровь. Книга 7

– Я бы поверил тебе, – ровно ответил Инландер, – потому что знаю тебя с детства.

Гюнтер со злостью плеснул себе ещё рома, схватился за голову, покачал ею.

– Я могу сейчас уйти, – сказал он с отчаянием и посмотрел просящим взглядом младшего брата, – но сомнения останутся, Луциус. И будут отравлять меня, пока не отразятся на отношениях между нашими странами. Если ты не виноват, я извинюсь. Но я хочу точно знать.

Инландер встал, подошел к окну, сунув руку в карман – сухощавая высокая фигура в элегантном костюме, светло-рыжая шевелюра, прямые плечи. Сделал глоток.

– Я покажу тебе, – проговорил он, – сутки, в которые произошла ее смерть и как мы нашли ее.

Если ты поклянешься отцом нашим, что никому и никогда это не расскажешь.

– Инлием клянусь, – горячо и обрадованно рыкнул Гюнтер. – Если ты не причастен и не покрываешь кого-то, то ни одна живая душа об этом не узнает.

Луциус обернулся.

– Принимаю.

Между королями натянулась и погасла тонкая серебряная нить клятвы.

– Подойди и посмотри, – сказал повелитель Инляндии.

Через несколько минут Гюнтер Блакори отнял пальцы от висков кузена, сделал несколько шагов назад и рухнул в кресло.

Луциус, чуть побледневший, прислонился к подоконнику, достал из кармана платочек и промокнул испарину со лба.

Их величества молчали. Гюнтер дотянулся до бутылки рома и принялся пить прямо из горла, захлебываясь. Вытер ладонью рот. Глаза его были красными.

– Она моя сестра, – сипло сказал он, наконец. – Я не откажусь от ее памяти, Лици. Но ты был прав. Лучше бы я не смотрел.

Потряс бутылку.

– Я могу лишь сказать, что она поступила правильно, уйдя вот так. И что ты, Лици, тоже виноват.

– Я не был очень хорошим мужем, Тери, – согласился Луциус сухо, все более мрачнея.

 – Но не тебе меня упрекать. У нас одна кровь, и сам знаешь, куда она тянет.

– Не оправдывайся, – прорычал Блакори угрожающе, мгновенно заводясь. – Проклятый высокомерный ублюдок! Как ты мог не заметить то, что происходит у тебя под носом, ты, все знающий? Она женщина, и она слаба. Ты, только ты должен был увидеть, остановить ее! Но тебе не было до нее дела! – он влепил кулаком по тяжеленному столу, тот с грохотом подпрыгнул – и Луциус оскалился, зашипел на кузена, сверкая змеиными глазами – и тут же вцепился в подоконник, ломая его, тяжело дыша и приходя в себя.

Во рту его то и дело мелькал раздвоенный язык.

– Но ты и наказан, – Гюнтер словно успокоился от этой демонстрации эмоций. – И я не могу оправдывать Лену. Она творила чудовищные вещи. Да спрячь ты язык, в конце концов!

Луциус все так же тяжело дышал, царапая когтями остатки подоконника. Фигура его то поддергивалась туманной дымкой, то снова становилась четкой. Гюнтер тяжело поднялся, медленно, спиной шагнул к шкафу, достал оттуда еще одну бутылку и бокал.