Королевская кровь. Книга 7

Демьян смотрел спокойно, так же спокойно попросил принести старику выпить.

– Не надо, – буркнул Тайкахе, – у меня свое есть. Для дела приготовил. Крепка ли твоя армия, медвежий сын?

– Да, – коротко ответил Демьян, подцепляя вилкой кусок красной рыбы.

– Прикажи подвести солдат к Северным горам, – чавкая и вытираясь рукавом, прогундосил старик. – Чудовища оттуда пойдут. Что муравьи, только огромные. Чужие нашему миру. Будь готов.

– Скоро пойдут? – спокойно спросил Бермонт. Глаза его стали внимательными, строгими.

– Того мне не показали, – развел руками Тайкахе. – Снег на горах лежал, так он и летом лежит.

Но тут, сам понимаешь, лучше поспешить.

– Да, – задумчиво подтвердил король. – Много их было, Тайкахе?

– Не счесть, – с горечью ответил шаман. – Не то сотни, не то тысячи, медвежий сын. Страшно. Много достойных поляжет.

– Мы будем готовы, – твердо пообещал-рыкнул Демьян.

Ужин закончился, старик поднялся из-за стола. Встал и король – повел шамана во внутренний двор.

Медведица лежала недалеко от пруда, отдыхала – и прямо лоснилась от сытости. Подняла голову с лап, недовольно рявкнула, когда к ее убежищу у корней широкого дерева подошли люди.

– А ну тихо! – шаман склонился, неожиданно ловко ухватил ее за морду, всмотрелся. Демьян остался невозмутимым. Мохнатая королева угрожающе заурчала, перебирая лапами – но глаза ее становились все более сонными, пока не сомкнулись. И тут Тайкахе открыл ей пасть, поразглядывал десны, пощупал лапы, живот, поводил над ней рукой.

– Хорошо окрепла, – сказал он довольно. – Вот что, медвежий сын. Буду я сейчас костер жечь, песни петь, духов к ритуалу готовить. Не нужно лишних глаз, помешают. Запрети всем подходить к окнам, а то ослепнут.

И позови ее родных. Мне нужна их кровь. Встанет луна – начнем. И тут уже как судьба повернет, откликнется или нет. И еще. Покажи-ка мне тут здоровую сосенку. Не старую, крепкую, с сильными корнями. Чую, что пригодится.

Замок Бермонт затихал, готовясь к ночной ворожбе. Демьян, по требованию Тайкахе, распорядился снять погодный купол, и зимняя ясная ночь с любопытством заглядывала в зеленый двор, удивляясь траве и пышным кронам деревьев. Хиль Свенсен выставлял гвардию у всех окон и выходов во внутренний двор, расторопные слуги завешивали их плотной тканью, закрывали шторами – чтобы и стражу не вводить в искушение.

Подполковник, порыкивая, пообещал лично загрызть того, кто посмеет хотя бы повернуться к окну.

– Не дурни мы, уж простите за дерзость, господин подполковник, – буркнул ему один из гвардейцев. – Да тут каждый готов сердце отдать, чтобы молодая королева вернулась.

Ему вторили, хмуро кивая, и берманские, и рудложские гвардейцы.

– Эт-то хоррошо, что не дуррни! – прорычал Свенсен, показывая острые зубы.