Красавица для чудовища

И теперь она читает неприкрытую зависть на лицах девушек, которые вскоре будут ее свитой.

— Скоро состоится наша свадьба, — так сказал он, а Рэй всегда держит свое слово.

— Но почему не сейчас? — розовые губы капризно кривятся. Да, она стала капризной и требовала все больше внимания к своей персоне, но почему-то где-то на задворках сознания иногда мелькает мысль о том, что раньше она была не такой.

Но это мелочи. Главное, что ее бог умеет читать мысли, а потому малейшее желание Сапфиры выполняется раньше, чем она успевает о нем подумать.

— Потому что тебе еще предстоит ответить на один, самый важный вопрос.

И после этого мы всегда будем вместе.

Дни пролетают, как яркие бабочки, осыпая радостью, как золотистой пыльцой. Каждый день — сюрприз, наполненный играми и развлечениями. Смехом и нежными объятиями того, кто обещает ей вечность.

— Ты любишь меня? — она всегда морщит лобик, когда слышит этот вопрос. Что такое любовь, если не болезнь и не слабость. Ей достаточно того, что она чувствует его любовь и купается в ней, черпая энергию и жизненные силы. Но любить…"

"Он вздыхает, понимая ее без слов, но через минуту снова улыбается и кружит Сапфиру в танце, а она смеется и звонко целует его в губы.

Иногда ее смущает то, что нет никаких воспоминаний о прошлом и, когда возникают эти сомнения, он вкрадчиво шепчет ей на ухо:

— Запомни, ты сотворена мной. Ты — моя мечта. И все твои воспоминания теперь будут связаны со мной.

Она удовлетворяется таким объяснением и продолжает порхать по жизни. Нет, не так. Над жизнью. Над бренными заботами и бытом, не расстраиваясь даже из-за ненависти и зависти женщин. Она знает, что Рэй не подпускает к ней мужчин и только смеется над его ревностью и собственническими инстинктами.

Ее мужчина. Ее бог.

Он сидит в одной из комнат дворца и смотрит на призрачный огонь. Нет, огонь вполне настоящий, но только он знает, что он сотворен силой мысли, как и все здесь. Фееричный и праздничный дворец — его детище, его создание. Он родился в миг тоски, в момент стремления к свету и теплу. Сейчас в подземном чертоге был поздний вечер, за ним придет ночь, которую потеснит подоспевшее утро, чтобы почти сразу смениться днем. Все так же, как и там, наверху.

Он мог сделать так, чтобы здесь всегда светило солнце, но стремление к естественности время от времени брало верх, из-за чего в чертоге князя тьмы раньше частенько лили дожди или шел снег, подвластный переменчивому настроению хозяина.

Он радовался, как дитя, когда впервые почувствовал себя творцом, а не безжалостным собирателем душ и долго не мог остановиться, создавая не только великолепные сады и морские просторы, но и собственную свиту. Одиночество было скрашено… на пару тысяч лет.