Красный вервольф 2

Пытался схватится за висевший за спиной автомат, но я мигом наступил ему на горло и выдернул из рук оружие.

— Куда направляешься? — спросил я по-немецки. — Что там находится? — махнул я в сторону доносящихся выстрелов.

Фриц хрипел, истекая кровью. Вот-вот коньки отбросит. Я убрал ногу с горла и повторил вопрос.

Фашист испуганно таращился и лепетал какую-то молитву. Для разговорчивости, я ткнул стволом автомата ему по зубам.

— Я из отделения охраны лагеря Аненербе, — проскрежетал пленный. — Там мы ведем раскопки.

— Ясно… Спокойной ночи.

Хрясь! Я размозжил ему голову тыльной частью автомата, метясь сразу под каску.

Уже и так нашумели, не стал больше стрелять. Спешно обыскал, забрал документы, русские рубли, запасной магазин, фляжку.

Пистолет вручил Яге, а сам вооружился автоматом. Вот так-то веселее будет.

— Ты куда? — встрепенулся напарник, увидев, как я углубляюсь в чащу, откуда доносилась канонада. — Там опасно…

— Ясен пень, что не светский прием, — буркнул я. — Пойдем проверим. Кажись, наши тоже там. Может, помощь потребуется.

— Тебе сказали доставить меня в отряд, — проблеял шпион.

— Не ссы, прорвемся. Шевели колготками, — с этими словами я нырнул в чащу.

Через минут десять быстрого хода мы выбрались на поляну. Картина маслом. Кругом траншеи и странного вида квадратные ямы, но не окопы. Горящие брезентовые палатки. Грохот выстрелов. По фрицам палят из леса. Их немногочисленные остатки залегли в одной из траншей. Кто-то пытался обойти немцев с фланга, но фрицы подавляли такие поползновения на корню огнем из пулемета."

"У меня они, как на ладони. Добрый вечер, к вам в гости дядя Саша пришел.

Тра-та-та-та! Я полоснул очередью пулеметчика и его помощника, который готовил ленту. Бах! Бах! Рядом мне в поддержку загавкал «ТТ» Яги.

Пока немцы сообразили, что по ним стреляют со спины, мы успели положить с десяток фрицев. Остальные три калеки бросили оружие и вскинули руки.

— Не стреляйте! Не стреляйте! — голосили они вразнобой. — Мы сдаемся!

Герои, блин. Не хотят умирать за дело великой Германии, а жаль.

— Мордой в землю, руки за головы! — скомандовал я на немецком. — Шевельнетесь — убью!

Фашики послушно попадали и сцепили руки на затылке.

— Эй! Землячки! — я сложил руки рупором и прокричал в темноту, откуда стихли выстрелы. — Свои! Не стреляй! Немчура сдается!

На всякий пожарный я не выходил из кустов. Свои тоже пристрелить сгоряча могут.

— Кто говорит? — раздался окрик, голос показался мне до боли знакомым.

— Капитан Волков!

— Александр Николаевич! Ты ли это?

— Он самый, с кем имею честь?

— Капитан Слободский!

— Федор Ильич! Прикажи своим архаровцам не стрелять. Я выхожу. Фрицы здесь в траншее.