Крестики-нолики

Какую-то даму убедил, что она профессиональная стриптизерша, а еще одного человека попросту погрузил в сон.

По-прежнему с удовольствием наблюдая за представлением, Ребус и сам начал клевать носом. Он слишком много выпил, слишком мало спал, и в теплой, тяжелой темноте зрительного зала его развезло. Разбудили его лишь заключительные аплодисменты публики. Майкл, обливавшийся потом в своем сверкающем концертном костюме, наслаждался аплодисментами, как наркоман долгожданной дозой, и еще раз вышел раскланиваться, когда почти все зрители уже покидали свои места. Джону он сказал, что сразу после выступления должен ехать домой: сегодня они уже не увидятся, но как-нибудь он позвонит и выслушает мнение брата о своей работе.

А Джон Ребус почти все проспал."

"Зато он почувствовал себя отдохнувшим и бодрым и неожиданно для себя принял предложение надушенной женщины выпить «на посошок» в местном баре. Из клуба они вышли под ручку, с довольными лицами. Ребус чувствовал себя так непринужденно, словно вновь превратился в ребенка. Эта женщина и вправду обращалась с Ребусом как с сыном, и он был даже рад, что с ним кто-то нянчится. Последний стаканчик — и домой. Только один стаканчик.

Джим Стивенс смотрел, как они выходят из клуба. Очень, очень странно. К брату Ребус больше не подошел, к тому же с ним была женщина. Что все это значит? Пока ему ясно одно: следует выбрать подходящий момент и рассказать обо всем Джилл. Улыбнувшись, Стивенс присовокупил увиденное к своей коллекции двусмысленных ситуаций, в какие частенько попадают наши ближние. Он хорошо потрудился, сегодня он многое узнал.

Где же в этот вечер материнская любовь обернулась физической близостью? Быть может, в том пабе, где ее покрытые красным лаком ногти впились ему в бедро? На улице, на освежающем ветерке, когда он обхватил ее руками за шею в безуспешной попытке поцеловать? Или здесь, в ее душной квартире, сохранившей следы пребывания ее мужа, где Ребус и она лежат поперек старого канапе и лобызаются?

Не важно. Поздно о чем-то сожалеть… или, напротив, еще рано? Поэтому он плетется за ней, когда она удаляется в свою спальню. Бросается на громадную двуспальную кровать, накрытую толстыми стегаными одеялами. Смотрит, как она раздевается в темноте. Кровать напоминает ту, на которой он спал в детстве, спасаясь от холода лишь грелкой да горами колючих шерстяных и ватных одеял. Их было так много, что он уставал от их тяжести.

Впрочем, и это не важно.

Ребуса не очень привлекали ее пышные формы, и он вынужден был напомнить себе, что ведь именно этого он хотел — держать в объятиях женщину. Ее увядшая грудь напомнила ему о ночах с Роной. Ноги у нее были толстоватые, не то что у Джилл, а лицо осунулось от бурно прожитой жизни.