Крестики-нолики

Но она была здесь, рядом с ним, и он искренне старался доставить удовольствие и себе и ей. Вот только одеяла давили так тяжело, заставляя его чувствовать себя униженным, обманутым, изолированным от всего мира. Он боролся с этим чувством, боролся с воспоминанием о том, как они с Гордоном Ривом маялись в одиночных камерах, слушая крики тех, кто сидел по соседству, но выдержали, все выдержали и наконец встретились вновь. Победив. Проиграв. Проиграв все. Сердце у него колотилось в унисон с ее стонами, но тут вдруг в живот ему, словно полицейской дубинкой, ударило первой волной нестерпимого отвращения, а его руки сомкнулись внизу на омерзительно мягком, податливом горле. Стоны перешли в истошное кошачье подвывание. Его пальцы слегка сдавили горло, царапая простыню. Его посадили под замок, а ключ выбросили. Его подталкивали к смерти, травили ядами. Он не должен был остаться в живых. Он должен был умереть еще тогда, в тех зловонных камерах-стойлах, в камерах с автоматическими шлангами и непрерывными допросами. Но он выжил. Он выжил. И вот он кончал.

Он один… совсем один…

И этот крик…

Крик…

Едва успев осознать, происходящее, Ребус разжал руки, и в этот миг в его голове взорвалась нестерпимая, жгучая боль. Он повалился на задыхающуюся женщину, и над ним сомкнулась тьма полной потери сознания.

16

Очнулся он в комнате с белыми стенами. Она очень напоминала ту больничную палату, в которой он пришел в себя после нервного срыва, много лет назад. Снаружи доносились приглушенные голоса. Он приподнялся, чувствуя, как кровь стучит у него в висках. Что произошло? Господи, та женщина, та несчастная женщина! Он пытался ее убить! Пьяный, в стельку пьяный. Боже милостивый, он же пытался ее задушить! Ради всего святого, зачем он это делал? Зачем?

Дверь открыл доктор:

— А, мистер Ребус! Хорошо, что вы проснулись. Мы собираемся перевести вас в другую палату. Как вы себя чувствуете?

Доктор пощупал его пульс:

— Просто истощение, как мы полагаем. Просто нервное истощение. Ваша подруга, которая вызвала «скорую»…

— Моя подруга?

— Да, она сказала, что вы внезапно упали в обморок. А судя по тому, что нам удалось узнать от вашего начальства, в последнее время вы довольно напряженно работали над раскрытием этих ужасных убийств. Вам нужна небольшая передышка.

— А где… моя подруга?

— Понятия не имею. Дома, наверно.

— Значит, по ее словам, я упал в обморок?

— Вот именно.

Ребус тотчас почувствовал огромное облегчение. Она ничего им не сказала. Ничего не сказала. Потом кровь опять застучала у него в висках. У доктора были волосатые, тщательно вымытые руки. Улыбнувшись, он сунул Ребусу в рот термометр.