Крестики-нолики

Они вызвали подкрепление: одну машину в школу, на тот случай, если Саманта еще оттуда не ушла, и две — к дому, предупредив, что там может оказаться Душитель. Следовало проявлять осторожность.

Несясь со скоростью восемьдесят пять миль в час по Куинсферри-роуд, Джек сделал безумно рискованный правый поворот, подрезав встречный транспорт, и автомобиль влетел в чистенький микрорайон, где жили Саманта, Рона и ее любовник.

— Здесь направо! — заорал Ребус, пытаясь перекричать рев мотора. Он все еще не терял надежды. Свернув на нужную улицу, они увидели перед домом две уже подъехавшие полицейские машины, а на подъездной аллее — машину Роны, пустую, с незакрытой передней дверцей.

20

Они хотели дать ему успокоительное, но он отказался принимать их лекарства. Они хотели, чтобы он уехал домой, но он отказался следовать их совету. Как может он ехать домой, когда Рона лежит наверху в палате реанимации? Когда похищена его дочь, когда вся его жизнь разорвана в клочья, словно пущенное на тряпки сносившееся платье? Он ходил взад и вперед по приемному покою больницы. Чувствовал он себя прекрасно, так он им и сказал. Он знал, что Джилл и Андерсон тоже где-то здесь. Бедняга Андерсон. Сквозь грязные стекла он смотрел, как по двору идут, смеясь под дождем, медицинские сестры в пластиковых накидках, развевавшихся на ветру, точно плащи в каком-нибудь старом фильме про Дракулу. Как они могут смеяться? Деревья окутывал легкий туман, и сестры, по-прежнему легкомысленно смеясь, постепенно исчезали в этом тумане, уплывая в иное измерение, в призрачный, вымышленный Эдинбург легенд и преданий, где нет места ни смеху, ни солнечному свету."

"Уже почти стемнело, последние отблески дня скрылись за тяжелой пеленой туч. Набожные художники прошлого, глядя на такие же, как сегодня, небеса, принимали, наверное, пробившийся сквозь тучи луч солнца за знак незримого присутствия Бога, сотворившего всю земную красу. Ребус художником не был. Красоту он искал не в окружающих пейзажах, а запечатленную в слове. Стоя в приемном покое, он ясно понимал, что всю жизнь ценил вторичный опыт — сказанные другими слова, чужие мысли — выше реально существующих вещей. Ну что ж, вот он наконец и столкнулся лицом к лицу с реальной жизнью. И не впервые: память отбросила его назад, к службе в Специальном военно-воздушном полку, и сразу он почувствовал изнеможение, у него разболелась голова, напряглись все мускулы.

Он поймал себя на том, что опять отвлекается от действительности, и уперся обеими ладонями в стену так, будто его кто-то собирался обыскивать. Сэмми находилась неизвестно где, в руках у маньяка, а он предавался воспоминаниям, сочинял оправдания и сравнения. Нашел время!

В коридоре Джилл опекала Уильяма Андерсона. Ему тоже велели отправляться домой.