Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Теперь он именовал себя не полковником русской службы, а “королем Спарты”, и никто не противился его самозванству, ибо популярность этого человека была поистине всенародной… О русской императрице он говорил:

– Я проклинаю эту неверную женщину!

Лишенный поддержки России, Ламбро Качиони собрал корабли в гавани Порто-Квалио у мыса Матапан. Французская эскадра примкнула к турецкой, что плыла в море под флагом самого капудан-паши (адмирала). Три дня продолжалась неравная битва: батареи греков смешали с землей, их корабли расстреляли, обгорелые обломки флота корсаров торжественно утащили в Константинополь, чтобы показать султану: с Качиони и его флотилией покончено.

А сам Качиони, проскользнув ночью между французами и турками, на легком корабле достиг владений Венеции и стал собираться в дальнюю дорогу.

Санкт-Петербург! Мороз, иней на деревьях, сугробы снега…

Здесь его никто не ждал, и все были удивлены корсарской храбрости. Не уважать Качиони было нельзя: своими действиями в море Средиземном он, как хороший насос, оттянул часть турецких сил от моря Черного, где адмирал Ушаков решал судьбу главных морских сражений и где осваивалась “Новая Россия” с юными чудесными городами – Одессой, Херсоном, Екатерино­славлем и прочими.

Потемкина уже не было в живых, а это осложняло положение Качиони в царской столице. Адмирал А. С. Шишков (известный писатель) встретил Качиони встревоженными словами:

– Ламбро, тебе бы где затаиться от гнева государыни, а ты сам на глаза лезешь. Шуточное ли дело – мир с Турцией ведь ты нарушил, противу воли ее величества.

Екатерина, будучи умной женщиной, сделала вид, что никаких разногласий между ними не возникало, а она рада его видеть.

Из полковников он был переименован в капитаны 1-го ранга и снова зачислен для служения на Черноморском флоте. В разговоре с корсаром императрица пожаловалась на свое здоровье:"

"– А лейб-эскулапам своим не верю…

Ноги у нее опухли, на них образовались язвы, двигалась она с трудом. Качиони, пожалев женщину, сказал, что среди корсаров тоже нет доверия к медицине.

– Пошли-ка завтрева курьеров за водою из моря…

Воду возили от фортов Красной Горки, но вода Качиони не нравилась: он сказал, что в ней мало соли, и курьеров погнали далее – до Ревеля.

Екатерина каждое утро погружала ноги в холодную морскую воду.

– Вечером тоже ставь, – велел ей Качиони. – Я твой характер, матушка, раскусил: ты сама по натуре большая пиратка, а посему слушайся пиратов…

Лейб-медик Роджерсон противился варварскому лечению и, как пишет очевидец, “говорил о могущих быть для здоровья и самой жизни бедственных последствиях”. Екатерина не послушалась Роджерсона, а в июле раны на ее ногах вдруг закрылись.