Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Под стать Нарбонну был и молодой аббат Талейран, будущий сподвижник Наполеона, не забывший в своих мемуарах отметить: “У графа Нарбонна ум такого рода, который стремится произвести лишь внешнее впечатление… его вежливость лишена оттенков, его веселость часто оскорбительна для хорошего вкуса”. Пусть даже так, но Талейрану в ту пору было еще далеко до высот власти, а Нарбонн уж в 1791 году стал военным министром, готовый служить одинаково и королям и революции. Но его подвела семейная история… Он устроил побег в Италию своей настоящей матери – принцессы Аделаиды вместе с мнимой матерью – герцогиней Нарбонн, после чего бежал и сам.

Сначала скрывался в Англии, потом нашел приют на швейцар­ской границе – в замке Коппе у своей подруги Жермены де Сталь.

Но вот над Францией воссияла звезда Бонапарта, тогда еще первого консула, и Нарбонн поспешил на родину, ибо консул испытывал слабость к аристократии. Однако будущий император не заметил возвращения бывшего министра. Нарбонн бедствовал в Париже, снимая две маленькие комнатенки в убогой мансарде.

Талейран был уже наверху могущества, но мало ценил таланты Нарбонна, клянчившего у него служебного места:

– Согласен быть секретарем посольства хоть в Женеве, я готов занять даже кресло супрефекта в провинции.

– Помилуйте, граф! – отвечал Талейран. – Как же я человека с такими блистательными дарованиями, каковы ваши, осмелюсь унизить столь незначительным положением…

Бедствуя в мансарде, Нарбонн довольствовался услугами одного лакея, бывшего солдата, который вместе с молодым Бонапартом участвовал в Египетском походе.

При учреждении ордена Почетного легиона лакей сделался кавалером этого ордена, и тогда Нарбонн заявил ему:

– Слушай, приятель! Теперь, как шевалье, садись в мое кресло, а я, как лакей, стану подносить тебе тарелки…

Наполеон, узнав об этом случае, воскликнул:

– Вот! Сразу видно благородного аристократа… Мю-рат, – спросил он своего зятя, – ты разве способен на такое?

– Никогда! – отвечал бывший конюх…

Наполеон вызвал Нарбонна к армии, поздравив его с чином дивизионного генерала. Нарбонн, подавая рапорт императору, не стал совать его в руки Наполеона, как это делали мужланы.

Он положил его в шляпу и протянул вместе со шляпой.

– Зачем это? – удивился Наполеон.

– Но так было принято при дворе Версаля, где донесения венценосцам подавали непременно в шляпе, – объяснил Нарбонн, и с этого времени его карьера полетела на крыльях.

Графа назначили послом в Баварию, но он скучал в Мюнхене, мечтая парить повыше. Наполеон прочил Нарбонна в церемониймейстеры двора своей юной жены.