Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

– Спросите его – знает ли он, кто я?

Коренной сказал, что не знает, но догадывается:

– Вроде бы ты и есть тот самый… Бонапартий!

– Узнайте, чего бы он желал лично от меня?

– Лучше не замай, – был ответ гренадера…

Это русское выражение никак не могли перевести точнее для Наполеона, и он лишь кивнул, выслушав от врачей, что русский желает одного – покоя.

– Ладно, – сказал Наполеон. – Давайте ему сырую печенку, это очень полезно, чтобы даже мертвецу подняться на ноги…

Затем он издал приказ по армии, в котором восхвалил подвиг русского гренадера, указав своим войскам, чтобы брали пример с русского чудо-богатыря. Коренной об этом ничего не знал, а военные хирурги дивились его быстрой поправке.

“Дядю” Леонтия вскоре навестил адъютант императора:

– Вы себя обессмертили в словах приказа нашего великого императора! Но более вы не нужны нам – можете уходить.

– Куда?

– Куда глаза глядят… Кажется, именно так принято выражаться в вашем народе. А ваш маршрут для нас безразличен.

Встал солдат и пошел по Европе, взбаламученной битвами, пожарами, насилиями и грабежами, – пошел в родной полк, в котором уже никто не чаял видеть его живым. Посетил он и Жерве в походном госпитале, Александр Карлович плакал и целовал его:

– Век не забуду, дядя Леонтий, что спас ты меня.

А русские врачи щупали солдата и спрашивали:

– Братец, ну-ка, не стыдись, люди свои, снимай портки и рубаху… что-то не верится! Ежели восемнадцать штыковых ран заработал, так каким же макаром в живых остался?

Ответ Коренного был по совести – честным:

– Удивляться не след! Французы, уважая меня, не до нутра кололи, нанося раны полегше, чтобы не до смерти…"

"Сие, отмечали потом историки, делает честь солдатам “старой гвардии” Наполеона, которые, сами будучи не робкого десятка, умели уважать и храбрость противника.

Александр I наградил Коренного деньгами, сказал:

– Ступай-ка домой! Ты свое дело уже сделал…

Вот и пошел “дядя” домой – пешком, пешком, все пешком.

От Лейпцига до Петербурга – ать-два, ать-два… В полку лейб-гвардии Финляндском, уже на пороге своего дома, солдат поначалу обскреб ноги от грязи дорожной, стукотнул в двери. Прасковья Егоровна как увидела его, так и всплеснула руками, не ожидая видеть его, а Коренной, входя в дом, первым делом сказал, что в гостях хорошо, а дома все-таки лучше:

– Нет ли, Параня, щец у тебя горячих? Наголодался в дороге, словно собака худая, да и продрог до костей, потому и от чарочки не откажусь… Накрывай стол! Хоть посидим рядышком да в глаза друг другу посмотрим…

А. К.