Кровь и пламя

Мне бы этого не хотелось — за первые три года я выучил каждую трещинку и бугорок в совершенстве. Оставшиеся два века пришлось скучать…

— Значит, все-таки моя вина, — с тоской вздохнул я.

— Если бы я не ненавидел тебя настолько сильно, то вполне мог бы назвать благодетелем. Когда я уничтожал никчемное островное поселение — я вспоминал о тебе при каждом новом предсмертном крике, Корис! Я шептал твое имя, глядя, как на окровавленный снег падают корчащиеся люди!

Испустив еще один долгий вздох, я ничего не ответил. Лишь молча смотрел вдаль.

Все же моя вина…

Каждый наш поступок имеет свой вес. Каждый поступок куда-то ведет.

Я умирал, когда явился в гробницу Тариса.

Я исходил ненавистью, когда сбрасывал его вниз по обледеневшим ступеням.

Я хотел как лучше… лучше для всех.

Но вышло так, что я стал тем, кто вновь привел в мир ужасное зло… конечно, если Тарис не лжет.

— Почувствовал, как вина тяжким грузом легла тебе на плечи?"

"— Да нет, — ответил я равнодушно. — Вину я почувствую, лишь когда буду умирать, так и не успев тебе отомстить — вот тогда мое горе и чувство вины достигнут предела. Я изменился, Тарис. И если уж сравнивать наши эмоции… слушай, принц несуществующей Империи… если смотреть на главное… кто из нас потерял больше всего? Я или ты? Что ТЫ сейчас чувствуешь, глядя на древние руины? И уж не потому ли ты так вцепился в меня? Ведь, кроме меня, тебе и отомстить-то некому! Те, кто заключил тебя в саркофаг, давно уже прожили свои жизни, насладились каждым отпущенным им мигом и преспокойненько отправились на небеса! А когда ты выполз наружу, словно мерзкий слизняк из своей раковины-узилища, ты увидел лишь погребенные под водой развалины! И понял — мстить-то некому! Победившие тебя давно уж ушли!

— Мерзкий слизняк? — как-то… по-человечески хмыкнул Тарис. — Так про меня говорят люди? Тарис Некромант. Тарис Темный. Тарис Истребитель. Да, до меня доходили эти слухи. И тут ты ошибаешься, Корис. Мне есть кому мстить, помимо тебя. Так что не льсти себе — для меня ты не больше, чем вкусная закуска перед началом настоящего пиршества.

— Я такая закуска, что можно и подавиться, если попытаешься проглотить, — заметил я.

— Давай выясним это? Приходи, — со смехом предложил принц. — Приходи сюда! Мое слово нерушимо — я дам твоим людям и гномам уйти с миром. Не трону ни волоска на их головах. А мы с тобой померяемся силой. Что скажешь? Я позволю тебе самому выбрать оружие. Разве ты не хочешь поразить меня и повергнуть, Корис? Разве не хочешь отомстить?

— Ну… — задумался я. — Понимаешь, в чем соль… тут такое дело… я ведь уже дважды тебя поразил. Воспоминания твоего бывшего друга детства, вонзившего тебе в спину кинжал, еще живы во мне. Они так смутны, что я не могу их прочесть, но я знаю, что так было.