Круг перемен

Там нет настоящих эмоций на лице, и улыбка неискренняя, отдельно от радости.

Максим возразил:

— Ну, как я понял, она не работает и живёт на Бали в своё удовольствие, с чего бы ей становиться несчастной? Я помню, как ты мне рассказывала, что жила впроголодь, снимала комнату в каком-то клоповнике, ни кола ни двора, но я не уловил в твоём голосе особого сожаления.

Анфиса ненадолго задумалась:

— Понимаешь, я старалась выжить, и мне было не до страданий, а у Инны всё есть, но она не хочет жить. Хотя вполне возможно, я слишком многое навыдумывала.

— Вот-вот, — подхватил Максим. — Кстати, я звоню тебе по делу.

«А я потому, что просто хочу слышать твой голос», — пронеслось в голове у Анфисы вместе с горьким чувством, что ей звонят только по делу, потому что не по делу звонят красавицам.

Она постаралась, чтобы вопрос прозвучал безразлично:

— По какому делу? Чем смогу помогу.

— Как ты смотришь, чтобы в выходные поехать на дачу к моим родителям?

У Анфисы задрожали руки, и, чтобы обрести дар речи, понадобилось несколько раз глубоко вздохнуть.

— Я? На дачу? Зачем?

— Подумай, зачем ездят на дачу? Отдохнуть, поесть шашлыка, похрустеть морковкой с грядки.

— Я никогда не ела морковку с грядки, — призналась Анфиса, оправившись от первого шока, просто потому, что надо было что-то ответить, а мысли перепутались в тугой клубок.

— Тем более. Значит, у тебя в жизни осталось много неизведанного, — вкрадчиво подвёл итог Максим. — Отказы не принимаются. В субботу в семь утра мы с Понтусом ждём тебя у твоего подъезда, будь готова.

Санкт-Петербург,

1914 год"

"Война… война… война… Вроде бы и ждали войну, но не верили, что она начнётся в действительности. Как можно? Просвещённый двадцатый век на дворе! Газеты пестрели сообщениями о напряжённой международной ситуации, теоретики всех мастей взахлёб обсуждали действия германского правительства и Австро-Венгерской империи. Ситуацию подхлёстывали волнения на Балканах, потом по Европе прокатилось эхо выстрелов в Сараево, когда сербский гимназист Гаврила Принцип застрелил наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда и его жену. События нарастали как снежный ком, пока не взорвались окончательно.

Россия вступила в войну первого августа тысяча девятьсот четырнадцатого года на стороне блока Антанты, состоявшего из России, Великобритании и Франции. По улицам метались охрипшие мальчишки с кипами газет. Прессу моментально расхватывали.