Круг перемен

Примирительно улыбнувшись, Анфиса показала на открытую дверь кухни и на всякий случай спросила:

— Я войду?

Старуха отвела взгляд в сторону и стала смотреть на полёт оранжевой бабочки, что кувыркалась в воздухе, словно привязанная на ниточке. Повинуясь потокам воздуха, бабочка то взлетала вверх, то плавно кружила вниз, и тогда её крылья посверкивали на солнце отблеском золота.

Кухня оказалась огромной и старомодной, с холодильником шестидесятых годов, выкрашенным жёлтой масляной краской с грязноватыми потёками. На широкой газовой плите стояла пустая турка, а рядом две немытые чашки с остатками кофейной гущи. Чтобы сделать снимок, Анфиса убрала чашки и турку в раковину, а потом аккуратно вернула всё на место. Подумала было вымыть посуду, но не рискнула.

Хозяйка не готовила помещение к показу, и в комнатах царил хаос. По ходу Анфиса подобрала брошенную на пол кофту крупной вязки с разноцветными пуговицами. На обеденном столе бросалась в глаза тарелка с куском хлеба и раскрытая книга — кто-то любил читать за едой. Увядшие цветы в вазе осыпались на пол красными лепестками."

"На старой кушетке с высоким изголовьем лежал турецкий валик-подушка в потёртой шёлковой наволочке. Надо сказать Марине, чтоб вызвала уборщиков, а на сегодня съёмка внутри дома отменяется. Но что-то здесь цепляло за сознание. Что-то, чего она не заметила и прошла мимо.

Анфиса ещё раз оглядела комнату: низкий стол чёрного дерева, тростниковая циновка на полу, комод с выпуклыми ящиками. Маленькая картинка в металлической рамке. Она подошла поближе к стене рассмотреть картинку, и сердце вдруг зашлось от неожиданности. Стоя на облаке, Богородица с Младенцем на руках указывала на запад. А у Её ног коленопреклонённо взирало на Неё русское воинство.

Не может быть! Откуда?

— Эту открытку моя мать привезла из России, — раздался за спиной скрипучий голос. — Она называется «Явление Богородицы русским войскам в Августовских лесах».

Анфиса резко обернулась. В нескольких шагах от неё стояла старуха и буравила её взглядом.

От удивления, что старуха сумела так неслышно подобраться, а ещё больше от того, что она говорит по-русски, Анфиса едва не ахнула. Даже браслеты на руках старухи не звякнули.

— Я уже видела такую открытку, — сказала Анфиса. — У моего… — Она на секунду затруднилась с определением. Сказать «друг»? Но Максим гораздо больше, чем друг. Как жаль, что пока нельзя по-простонародному сказать просто «мой», без всякого пояснения. Мой, и всё. И тогда в это короткое словечко вмещаются целые судьбы, связанные воедино. Подумав о Максиме, Анфиса улыбнулась.

— Я видела Августовскую икону, когда фотографировала развалины усадьбы Беловодо-вых. И ещё такая открытка есть у моего друга. Он тоже Беловодов.