Круг перемен

Из спальни вырвался клуб чёрного дыма, и стало трудно дышать. Она ссыпала монеты в загодя подготовленную ковровую сумку и в последний раз обвела взглядом гостиную.

— Надеюсь, к утру здесь останется пепелище.

Пальцы непроизвольно прикоснулись к карману кофты, куда она спрятала открытку от Матвея. Открытка — вот самое ценное, что осталось ей в этой жизни. Вера вздохнула, повязала по-бабьи платок на голове и шагнула в багровую ночь, освещённую разгорающимся пожаром. До Успенска двадцать вёрст. Если идти по лесу вдоль дороги, то к полудню можно влиться в поток беженцев, бредущих по всей России куда глаза глядят.

Санкт-Петербург,

2019 год

То, что рассказала Анфиса о встрече на Бали со старой женщиной, оказалось настолько поразительным, что с трудом вмещалось в голове. Как же мало мы знаем о своих предках!

Максим опустил трубку и потрепал Понтуса за уши:

— Ты не представляешь, что я сейчас услышал!

Понтус не представлял. Он равнодушно зевнул и с довольным видом распластался на коврике, шмякнув морду на хозяйские тапки. А Максим спать не мог, хотя завтра предстояло вставать ни свет ни заря и рулить в Кингисепп в местное отделение полиции на предмет установления личности дамы сердца убиенного вора Пашки Коромысло.

Он не любил сидеть за рулём после бессонной ночи, но какой сон, когда из небытия времён всплывают семейные тайны и трагедии! Да и само обнаружение на другом конце земного шарика родственницы, точнее, почти родственницы, смахивало на мистику.

Померяв шагами квартиру, он раскрыл фотоальбом и достал открытку с обтрёпанными краями, откуда Пречистая Богородица указывала пути земные и небесные. Было видно, что открытку хранили бережно и вместе с владельцем та прошла долгую дорогу длиной во встречи, расставания и воскрешение из небытия.

Если бы не Анфиса, которая связала разорванные ниточки, то он никогда бы не узнал историю своего прадеда. От мысли об Анфисе ему захотелось немедленно набрать номер её телефона, чтобы услышать в трубке спокойный тёплый голос:

— Алло, Максим, это ты?

А он немного помедлит, чтобы скрыть за кажущимся спокойствием рвущуюся наружу радость, и иронично бросит:

— Ну конечно же я. Разве у тебя есть другой знакомый Максим?

Максим подумал, что с тех пор, как в его жизнь вошла Анфиса, он почти всё время счастлив. Даже когда выезжал на осмотр места преступления или вел допрос — всё равно был счастлив ровным глубинным счастьем, греющим изнутри до самого сердца."

"Само собой, прежде он увлекался девушками, начиная с толстушки Люси в детском саду и заканчивая восхитительной красавицей Данутой из труппы белорусского театра, но никогда, ни-ког-да не планировал связать с ними жизнь.