Круг перемен

Звук шёл из спальни Марфы Афиногеновны.

— Марфа Афиногеновна? Тётя? Тётенька?

Минуя анфиладу тёмных комнат, Вера быстро прошла до спальни. Керосиновая лампа с закопчённым стеклом тускло освещала кусок стены и угол комода.

Марфа Афиногеновна лежала на кровати, свесив вниз руку, а около неё на коленях рыдал незнакомый мужик с седой головой."

"— Марфа Афиногеновна, благодетельница, да как же так? — Он повернул к Вере залитое слезами лицо: — Померла. На моих руках померла. Я едва успел голубушку до кровати довести.

У Веры помутилось в глазах. Она поймала ртом воздух:

— Вы кто?

— Трофим я, скотник. — Он утёр ладонью щёки. — Приехал спросить, не надо ли чем подсобить, а то по деревне всякие слухи бродят. Оченно я обязан Марфе Афиногенов-не, она мою дочку от смерти спасла. И врача из города вызвала, и лекарство купила, а опосля ещё приданым одарила, чтоб девка замуж не бесприданницей пошла. — Он уткнул лицо в ладони и натужно взвыл сквозь зубы, напоминая раненого зверя.

Вера почувствовала, как внутри у неё образовалась пустота, которая странным образом возвратила способность трезво мыслить. Она прикоснулась к плечу скотника:

— Трофим, я прошу вас, похороните Марфу Афиногеновну. Вот, возьмите. — Она сняла с шеи золотые часы с рубинами. — Сделайте всё по-людски.

— Бог с вами, барышня, я благодетельницу и без платы упокою, так чтоб её чистая душенька не осталась в обиде.

— Возьми, прошу. Это часы госпожи Беловодовой, не хочешь взять за плату, оставь себе на память.

— А вы, барышня?

— Я? — Вера опустила плечи и посмотрела на письменный стол с керосиновой лампой. — У меня тут есть неотложное дело. Думаю, Марфа Афиногеновна меня бы одобрила.

* * *Сначала пламя занялось в спальне, куда Вера натащила сена из хлева и обильно полила его керосином. В гостиной она устроила костёр из книг, провела дорожку из сена к гардинам и распахнула окно, чтобы ветер раздул огонь до самой крыши.

Коробка шведских спичек нашлась у камина. Чиркнув спичкой о коробок, она посмотрела на крошечный огонёк на кончике спички:

— Ради тебя, тётенька, и ради Матвея.

Когда огонь жадно лизнул покрывало на кровати, Вера вдруг вспомнила, что тётушка упоминала про спрятанные золотые монеты. Золото могло пригодиться в дороге. Вера бросилась к комоду, дрожащими руками вытащив ящик. Разыскивать деньги мешал дым, и она побежала к выходу, волоча ящик за собой. Под ноги вывалились панталоны, сорочки, шёлковая нижняя юбка с тонкой оборкой кружев по подолу. Вскорости бельё тоже съест огонь, и ничьи грязные руки не прикоснутся к личным вещам Марфы Афиногеновны. Ничего вам не останется, бандиты, ничего!

Поставив ящик на стол, Вера выдвинула нижнюю панель и сгребла в ладонь горстку червонцев со стёртым профилем императора.