Круг перемен

Обхватив руками колени, она мечтала оказаться в вакууме, без звуков, без запахов и без мыслей, тёмным клубком ворочавшихся в голове.

— Представляешь, в Стокгольме встретила свою однокурсницу из института. Тридцать лет не виделись, хотя жили рядом, и надо же, где встретились! Она была такая тощая, что её поддразнивали воблиной, а теперь стала толстая как бочка. Мы с ней гуляли по Гамластану и вспоминали, как в нищие студенческие годы покупали одну бутылку молока на троих.

— Мама, Олег погиб.

Мама запнулась на полуслове:

— Не может быть! Как?

— Несчастный случай в бассейне.

Инна чувствовала, что говорит вязко и медленно, но по-другому не получалось.

— Инна, я немедленно к тебе еду. Сколько сейчас? Три часа? — Мама порывисто вздохнула. — Два часа на дорогу до Выборга, потом пару часов до Питера. Ну вот, к восьми успею.

— Мамочка, пожалуйста! Я тебя очень прошу! Умоляю, не приезжай! Я хочу побыть одна.

Она выключила телефон и натянула на голову плед, словно пушистая ткань имела способность отгородить, погасить новую волну горя.

Близ уездного города Успенска,

1893 год

В тишине кабинета хорошо думалось. Марфа любила рабочие часы с аккуратными стопками документов на зелёном сукне письменного стола и запахом типографской краски от свежей прессы, доставленной к утреннему чаю из города.

«Новым управляющим Министерства путей сообщения назначен Сергей Юльевич Витте».

— Это хорошо. Его рекомендуют как дельного человека. Наши акции будут расти. — Марфа отложила газету и взглянула на Коломыйкина. Он вымученно улыбнулся, собирая на лбу складки пожелтевшей кожи. Марфа забеспокоилась: — Да ты здоров ли, Архип Иванович? Может, тебе на воды съездить?

Коломыйкин опустил голову и перебрал звенья золотой цепочки на часах в кармане жилета."

"— Не хотел тебя тревожить, Марфа Афиногеновна, да, видно, придётся. Хочу подать в отставку. Сил совсем не осталось, едва ноги волочу. Голова работает, а тело отказывает — видать, старость в бараний рог скрутила. Всей душой рад бы тебе служить, но не могу.

— Как же так, Архип Иванович? Не может быть! Неужели ничего нельзя сделать? Поезжай в столицу, к лучшим лекарям, я всё оплачу!

Марфа взяла руки старика в свои и с отчаянием заглянула ему в глаза.

Он сжал её пальцы:

— Денег у меня и своих хватит, Марфенька, спасибо вам с батюшкой, не обижали заработками.

От того, что он назвал её Марфенькой, как в детстве, стало совсем горько.

— Архип Иванович, умоляю, живи долго. Не бросай меня, пожалуйста.

Коломыйкин протяжно вздохнул:

— Замуж бы тебя отдать, под защиту мужа, но прав был батюшка, когда взял с тебя слово остаться в девушках: если невеста богатая, то на её казну одни вороны слетаются да каждый в уме уже барыши подсчитывает.