Кубинское каприччио

– Ваша Фатьма молодец, – заметил Дронго, – поддерживать чистоту в таком огромном доме – дело совсем непростое.

– Я тоже так думаю, – кивнул Борис, – мы ей хорошо платим, но она действительно молодец. И за столько лет из дома не пропало ни одной шпильки, ни одного карандаша. Она безупречно честный человек. В этом вся наша проблема. Мы включили ее в список подозреваемых, прекрасно понимая, что она никогда бы не взяла даже одну монету без спроса. Она еще и очень верующая.

– Я спросил ее про ювелирные ценности, но она сказала, что ваш дядя все держал в шкатулке, о которой вы мне не говорили.

– Это правда. Я не считал нужным говорить. Все другие ювелирные украшения были в большой шкатулке, которая находилась в шкафу в его кабинете. Ключ от шкафа и шкатулки был у Асифа. Когда дядя умер, Асиф забрал шкатулку с собой в Баку. Потом мы все проверили вдвоем. Там все было на месте, и рядом находилась бумага с описью всех вещей. Мой дядя был очень аккуратным человеком в этом плане. Мы все тщательно проверили. Ничего не пропало, даже булавка для заколки галстуков. Шкатулку я увез с собой в Киев. Зачем о ней говорить, если все было в порядке? У нас ничего больше не пропало. Ничего, кроме этого алмаза.

– Фатьма видела, как вы ищете алмаз. Вы могли бы ей сказать, что именно вы ищете?

– Зачем? Мы не считали нужным посвящать ее в подобные семейные тайны. Если бы она нашла алмаз, она бы его нам отдала, в этом я почти уверен. Она видела, как мы пригласили специалистов, чтобы они искали алмаз по всему дому. Она видела, как мы перерыли весь дом. И могла понять, что мы ищем какой-то предмет, о котором не считаем нужным ее расспрашивать. В общем, было бы смешно, если бы мы с братом бегали и спрашивали у нашей домработницы, не видела ли она алмаз, который мы куда-то положили. Глупо и смешно. Асиф рассудил правильно. Если она знает, где алмаз, и не говорит нам, то она не скажет о нем никогда. А если не знает, то не стоит и расспрашивать. По-моему, верная логика.

Они прошли на кухню, где у плиты стояла Фатьма. Увидев вошедших, она испуганно оглянулась.

– Наш друг хочет с тобой поговорить, – показал на Дронго Борис, – ты успокойся, выключи плиту и садись на стул. У него есть к тебе несколько вопросов.

Она кивнула в знак понимания. Затем накинула платок на голову и уселась на стул, ожидая вопросов. Дронго и Борис устроились на других стульях с другой стороны стола.

– Извините меня, что я отвлекаю вас от дел, – начал Дронго, – вы были здесь все последние годы, когда болел Семен Борисович? Верно?

– Да, – кивнула она, – все время.

– К нему часто приезжали чужие или гости?

– Раньше приезжали, а в последний год нет. Ему не хотелось показываться перед гостями в таком виде. Он очень похудел, ослаб, нервничал, когда в дом входил посторонний.