Кубинское каприччио

– Что было потом? – спросил Дронго.

– Через три дня Асиф и Борис вернулись сюда. Потом они здесь оставались и снова уехали. Но на третий день и на седьмой сюда опять приходило много людей. Они во дворе собирались, под навесом. Мы там палатку поставили и длинные столы. И еще двое ребят из нашего ресторана внизу дежурили, всем чай подавали с лимоном. Хорошие ребята.

– Они в дом поднимались?

– Нет. Зачем им в дом подниматься? Некоторые женщины на кухню приходили. Сидели рядом со мной, плакали, вспоминали Измайлова. У них много родственников в Красной Слободе, все его очень уважали.

– А на второй этаж кто-нибудь поднимался?

– Нет. Там только спальные комнаты. Зачем кому-то подниматься на второй этаж? Только Асиф поднимался. И больше никто.

– Понятно. Вы слышали, что вчера убили Валиду?

– Я услышала, как кричала Хуршида, и поняла, что Валиду убили. Жалко ее. Семен Борисович очень ее любил, даже фотографию ее держал у себя в кабинете.

– Я об этом не знал, – прошептал Борис.

– Он стеснялся. Прятал фотографию в альбоме. А раньше она стояла в рамочке у него на столике. Он ее очень любил, когда сюда приезжал, каждый вечер ей звонил. Или она ему звонила.

– У меня к вам такой вопрос. Только отвечайте не спеша, вспоминайте. Когда в последний день жизни Семена Борисовича вы спускались на кухню за горячей водой, были такие моменты, когда Асиф тоже выходил из спальни и доктор Мильман оставался с Семеном Борисовичем вдвоем?

– Много раз, – сразу ответила Фатьма, – конечно, оставался. Он вообще дежурил рядом с умирающим всю ночь. Такой хороший доктор. Я много разных докторов видела, и в нашей больнице тоже. Есть такие, которые к больному не подойдут, пока им не заплатят. Есть такие, которым лучше не в больнице работать, а на бойне, животных убивать. А доктор Мильман настоящий врач. Как он пытался помочь Семену Борисовичу, как он за него переживал. Я часто его вспоминаю.

– Что было потом? – спросил Дронго. – Мильман оставался с умирающим?

– Да. Ночью он отправил нас спать и сказал, что останется дежурить у постели до утра. И остался. Вот такой человек. А ведь ему уже много лет. Но потом Асиф пришел и заставил его пойти в другую комнату и немного поспать. А сам Асиф остался рядом со своим дядей. Я вам скажу, чтобы вы знали. Асиф и Борис были ему как сыновья. Нет, даже ближе. Он их очень любил.

Борис поднялся и вышел из комнаты, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

– А шкатулку, о который вы мне говорили, они сразу с собой забрали или оставили в доме? – поинтересовался Дронго.

– Нет. Сразу забрали, – ответила Фатьма, – Бориса здесь не было, и Асиф сам шкатулку положил в свой чемодан и увез в город.

– Асиф сильно переживал из-за смерти своего дяди?

– Очень переживал. Как маленький мальчик плакал.