Лабиринт

То улыбалась, то чувствовала, как дрожит подбородок, как трясутся руки.

Перед тем, как Макс надел мне на палец кольцо, я задала ему один единственный вопрос:

— Мой? Правда мой?

— Весь… маленькая. Больше, чем свой.

— Я люблю тебя… — вырвалось само, и почему-то над головами зазвенел колокол, пугая голубей, которые с шелестом вспорхнули с окон.

— Этого мало… Дыши мной, — шепнул на ухо.

ЭПИЛОГ

— Брааат, — Ахмед крепко обнял худощавого мужчину с бородатым лицом и расцеловал в обе щеки. — Долго ехал, дорогой. Я заждался, Бакир.

— Не заливай, — мужчина потрепал Ахмеда по волосам, оглянулся по сторонам, словно осматривая шикарные хоромы брата, — не плохо устроился, Ахмед. Кто скучает в таких хоромах, тот полный идиот.

Смотрели друг другу в глаза и снова крепко обнялись.

— Ну что? Все готово?

— Когда птички будут? Покупатели заждались. — спросил Бакир, удерживая брата за затылок.

— Уже есть. Десятки птичек. Разношерстных, с яркими перышками… и одна золотая, брат. С ней не все так просто. Но она нам больше всех нужна. Ждем удобного случая. Силки уже расставлены.

— А когда бывало просто? Чем изящнее и красивее птичка, и чем сложнее она достается, тем больше за нее заплатят… — Бакир криво усмехнулся. — Давно поставок не было, люди недовольны.

— Времена такие, брат. Все возместим. Давай-давай, в дом. Лекса моя приехала. Ждет тебя уже несколько дней.

— Подожди, — Бакир положил руку на плечо Ахмеду, — уверен, что стоит эту птичку трогать? Я думал об этом…

— Стоит… — перебил Ахмед. — Когда она будет сидеть в нашей клетке, ставки станут настолько высоки, что ты сам охренеешь, брат. А уж кого мы схватим за яйца, тебе такое и не снилось.

— Золотая, значит?

— Бриллиантовая, поверь, — усмехнулся Ахмед.

— Дядя.

Они оба обернулись к белокурой девушке, которая вихрем влетела в комнату и повисла на шее у Бакира.

— Приехал. Приехал, — и бородатый мужчина расплылся в улыбке, поглаживая светлую головку пальцами, унизанными перстнями.

— Приехал и подарки привез для принцессы. Сам от семьи отбился и дочь не по-нашему воспитываешь, — ворчит, а все же гладит волосы и прижимает девушку к себе.

КОНЕЦ 2 КНИГИ"