Лабиринт

— У Дашки поклонник настойчивый, по нему весь универ сохнет, а она им вертит, как хочет, — Карина усмехнулась, а Дашка продолжала в окно смотреть. — Это ж Дашка, ей вкусно им голову морочить и доводить до белого каления. Ментааал, да, Даш?

— Даже так? — я поджал губы деланно-восхищенно кивая головой. — И что за поклонник? А, мелкая? С кем и во что играемся?

— Да так, один. Сын прокурора, то цветы ей шлет, то на тачках разных за ней приезжает.

— Карина, это никому не интересно. Сменим тему. Он устал с дороги, спать, наверное, хочет, а ты ему о моих поклонниках рассказываешь. У взрослого дяди Максима есть более важные заботы.

— Ну почему? Мне очень интересно. Только я думал исповедоваться будешь ты, — я не заметил, как прибавил скорости и челюсти сжал сильнее.

— Не буду. Умирай от любопытства, — сказала Дарина. — А можешь еще раз так? — спросила неожиданно.

— Как так? — я не понял.

— Вот как ты по рулю пальцами. У тебя руки красивые, и жест получился такоооой, — она глаза закатила, а у меня встал. Вот так просто. Унесло мгновенно. Тройная ярость на себя, на реакцию и на то, что понимаю, что сучка малолетняя провоцирует, и у нее, черт бы ее подрал, получилось. А может, она и не хотела… Хотя, черта с два. Хотела. Вижу по покрасневшим щекам. Нервно сглотнула от понимания, что получилось.

— Какой? — я посмотрел ей в глаза.

— Ты сам знаешь, — улыбка пропала, и ее зрачки чуть расширились, а я понял, что тоже нервничаю. Охренеть. Снова смотрю на дорогу, думая о том, что после следственного позвоню кому-то из своих многочисленных знакомых и оттрахаю. Или шлюху сниму, и тогда по полной, как я люблю. С криками, синяками и болью. Мне это надо. Напряжение в последнее время шкалит слишком.

— Так ты ради тачек всяких и цветов, или великая и светлая первая любовь? — я зарулил с центральной улицы в переулок.

— Великая и светлая, — отрезала она и что-то в сотовом написала. Переписываются. Не хочет при нас разговаривать.

— Замуж не зовет? — съязвил я все еще испытывая желание отобрать у нее сотовый.

— Ты старомодный, Макс. Возраст, видать. Замуж зовут только идиоты или те, кто развлекаться не умеет. — Когда она успела такой наглой стать?

— Возраст? — засмеялся, — Замуж зовут по другим причинам, мелкая, просто именно в твоем возрасте ""дурнадцать"" этого не понимают. Ценности другие. Ну и, значит, не великая и не светлая.

— А ты в этом много понимаешь?

— Читал где-то, — обжег губы фильтром и вышвырнул в окно окурок.

Дарина наконец-то посмотрела на меня, и я на секунду потерялся. Доли мгновений полной прострации. Слишком глубоко в ее глазах, и я не понимал, что в них. Раньше читал ее взгляд, а сейчас — черта с два. На меня так не смотрели. Никто и никогда. Она была для меня слишком нечитабельной, эта малолетка со взрослым взглядом.