Лабиринт

Вы, кстати, уверенны, что он поставлен правильно?

Пальцы с фотографиями подрагивали, и я видел, как она сжимает челюсти и часто дышит.

— Где… это место? — спросила очень хрипло и подняла на меня взгляд. — Как вы его нашли?

— Помните все ту же притчу?

Она сняла очки и протерла глаза, я подвинул к ней бокал с шампанским.

— Это не все ваши козыри, верно? — тихо, но уверенно, глядя на снимок, где юную Ксению Свиридову, дочь Татьяны и Беликова, ту самую, от которой пытался избавиться прокурор, но так и не смог, вывели на балкон подышать воздухом, и где явно видны перебинтованные запястья обеих рук. Фима, оказывается, отличный фотограф.

— Не все. Недостаточно просто знать, где она. Вам ведь это ничего не даст. Нужны деньги, другая клиника и возможность перевезти ее туда, верно? Перевезти, несмотря на то, что вам будут мешать это сделать.

Татьяна молчала, продолжая сжимать челюсти и смотреть на фотографии.

— Мы хотим помочь вам, а вы поможете нам. И не только снять обвинения. Вы поможете нам закопать господина Беликова так глубоко, чтобы он уже никогда не смог откопаться, а мы позаботимся о вас и вашей дочери, которую еще не поздно спасти.

Я положил перед ней визитку. Поверх снимков со светловолосой девушкой в инвалидной коляске.

— Подумайте об этом и свяжитесь со мной.

Теперь оставалось ждать ее решения: либо она трусливо сольет меня Беликову, либо примет мое предложение. Я склонялся ко второму. Свиридова не казалась мне трусливой, скорее наоборот, только не всегда есть возможность проявлять свою храбрость там, где замешан собственный больной ребенок. Ублюдок Беликов. Та еще тварь.

Я подъехал к дому и тормознул у обочины, откинулся на спинку сидения. Надо снять квартиру и свалить. Не привык жить с кем-то. Сделал музыку громче и повернулся, чтобы посмотреть на окна. Везде темно, только у мелкой свет горит. Не спит, как всегда. Возникло дикое желание подняться по лестнице и заглянуть в ее спальню. Как когда-то. Я даже мысленно увидел ее спящей, только воображение, мать его, не выдало мне испуганную девчонку. Я упорно видел Дашу такой, как несколько суток назад. Взрослую. Слишком взрослую, чтобы осознанно меня провоцировать. После последней встречи еще долго ощущал под пальцами мягкость ее губ, с которых стирал помаду.

А потом эти мимолетные встречи в тесном пространстве. Я не избегал намеренно, но и не искал общения. Да и о чем, в принципе. Мне с ней. Два разных полюса. Она на своем, розовом с бантиками и рюшками, а я на своем, черно-кровавом в лужах крови и со стволом. Потом увидел, как из ванной вышла в полотенце, волосы мокрые, капли воды блестят на коже, подумал, что под полотенцем ничего нет и чуть не кончил от этой мысли.

Запах ее волос. Запах мыла и контуры тела. Длинные ноги и влажный блеск в глазах.