Леди GUN

Детей крестили в Киево-Печерской лавре при большом скоплении народа. Крещение мало походило на заурядный обряд, оно отличалось помпезностью и церемониальным лоском. Было объявлено, что епископ усыновляет сирот. Инсценировка удалась на славу. У многих очевидцев наворачивались слезы, и не было в этих слезах лукавства. Они искренне преклонялись перед гражданским мужеством Симеона, являвшего на примере любовь к ближним своим. Неожиданно для себя Борис очень подружился с детьми, особенно с девочкой. И Мила души не чаяла в дяде Боре.

Все было бы гладко, если бы впоследствии не стала такой заметной та власть, какую Елена имела над епископом.

Зацепка для злых языков была налицо. Остальное нанизали, как на шампур. Молва поползла по свободным ушам: «Да какая она крестная мать, она сожительница Симеона, а дети незаконнорожденные». Слухи о подобном сраме докатились и до Синода. Там развели руками, но поделать ничего не смогли, нет, не с Симеоном, а со слухами, дабы раз и навсегда оградить Симеона от непристойной крамолы, выгодной недоброжелателям православия.

И все-таки сплетни резали слух, Симеон чах на глазах, он ходил как в воду опущенный.

Борис успокаивал и подбадривал его. Настали времена, когда Борис не считал для себя зазорным похлопывать свою бывшую жертву по плечу. Теперь они стали вроде как сообщниками.

– Чего полы носом скребешь? – говорил ему Борис. – Ничего тебе не грозит. Эти слухи – пустой звон без письменного подтверждения знающих людей вроде меня и Лены. Взять меня, так я ничего подтверждать не собираюсь, как, впрочем, и опровергать. Пусть себе треплются. Собака лает – караван идет. Так же, я уверен, считает и Лена.

Елена Александровна вообще никак не считала, она была далека от этих мелочей.

Ей исполнилось тридцать лет. В свои тридцать она ничуть не подурнела, даже расцвела. И тут произошло событие, которое послужило отправной точкой превращения Елены Родионовой в одну из самых богатых женщин Киева и всей Украины, за исключением, конечно, коррупционеров из верхних эшелонов партийной власти. К слову, с ними Родионова не собиралась конкурировать. Ей больше нравилось с ними дружить.

В этот год к ней через посредников обратился человек, известный в преступном мире Киева как король контрабанды Ростислав Строка.

Как человек дальновидный и проницательный, он без особого труда разглядел в Родионовой ценного партнера. Глаз Ростислава Строки был наметан. В руках Родионовой он увидел ключ от сокровищницы, которая, по его расчетам, должна была приумножить его капиталы."

"Контрабандный бизнес Строки схематично состоял из замкнутой цепочки. Из СССР Строка вывозил ворованные цветные металлы, реализовывал свой товар перекупщикам в Румынии и Польше. Те толкали товар дальше, в Германию.