Леди GUN

Назначение его было воспринято в экзархате без закулисного шушуканья, которое часто оказывается громче пространных ораторий у всех на виду. Симеона по этому случаю охватила телячья радость. Владыка действительно уверовал в то, что ему самому выгодно держать Бориса на таком посту, ибо теперь Борис становился зависимым от его благополучия. Симеон был убежден, что в новых условиях его шантажист не станет использовать свое оружие против него, так как от этого пострадает сам. Назначение Бориса сочли обычной сменой кабинета.

Расплодившиеся за годы тотальной шпиономании стукачи и не подумали доложить куда следует о новом человеке в управлении, зная, что Симеон не делает ничего без согласования с КГБ.

В Синоде посчитали так же и не стали утруждать себя проверкой.

Врут те, кто полагает, что в КГБ не было проколов. Начальник киевского управления, зная о том, что Симеона повысили по указанию Лубянки, не придал значения замене клерков внутри экзархата, персона Сумцова его не волновала. Словом, никто не усомнился в том, что новый высокий сановник протащил своего человека с высочайшего ведома. С чьего конкретно, никого не интересовало.

Спустя два месяца Симеон с облегчением вздохнул. Он понял, что никто этим больше не заинтересуется. Борис же не переживал особо с самого начала. Его изворотливость с момента переселения в Киев пошла на убыль…

Главной причиной тому была депрессия. Лена, кроме чувства глубокой признательности, по-прежнему не испытывала к Борису ничего. Он не существовал для нее как мужчина. Но Борис еще верил в свое счастье, которое не видел для себя в отрыве от единственной женщины, которую он любил.

* * *В 70-е годы, когда свобода совести была целиком декларативной, высокопоставленные бонзы по понятным причинам гнушались прямого общения с духовенством.

Однако секретарь ЦК Компартии Украины на одном из официальных приемов, куда был приглашен экзарх УПЦ, увидел в свите митрополита молодую женщину небывалой красоты. Он бросил своему председателю:

– Эту даму я хочу видеть на банкетах.

Блистательная Елена вышла в свет, обскакав Бориса. Она была весела и легка в общении, заводила нужные знакомства. Борис никогда прежде не видел в ней такой кипучей энергии, такой жажды жизни. Она окуналась с головой во все подряд.

Борис, конечно, предполагал наличие в ней задатков организатора с авантюрными наклонностями, но он был ошеломлен, когда узнал, что Лена, не советуясь с ним, стала пользоваться известными только ей и Борису фактами, проливающими свет на двойную жизнь бисексуала Симеона.

Она начала давить на епископа самостоятельно. Елена взялась за кадры. Ни одно новое назначение не обходилось без нее. Лене до всего было дело. Влияние Лены на Симеона быстро усилилось и наконец стало безоговорочным.