Леди GUN

Теперь Симеон был самым что ни на есть вором. Стоимость икон взялся определять сам Борис, на глаз. Рыская в загашниках кафедрального собора, Борис самолично выбирал иконы, которые, на его взгляд, подходили для расчета.

Его будоражил азарт и мало занимало место действа. Его «праведный гнев» никак не стыковался с той авантюрной игрой, что он затеял. Он сознательно отгонял от себя импульсы совести, не стесняясь вершить свой суд в доме молитвы, там, где воспевается имя Создателя и где живет память о Его любви. Он делал то, что казалось ему выгодным, уподобляясь изощренной местью своему врагу, на которого должна была обрушиться совсем иная кара.

Борис отобрал семь икон, сказав взопревшему Симеону, присутствовавшему на процедуре отбора: «Этого будет достаточно, чтобы покрыть недостачу в пятнадцать тысяч». Когда покончили с деньгами, Борис изложил очередные требования. Он сказал:

– Не тешь себя иллюзиями, что общаешься со мной в последний раз. Я намерен ехать в Киев вместе с тобой. Ты возьмешь с собой Елену Родионову и своих родных детишек.

Услышав это, Симеон забыл, как дышать, и поперхнулся собственной слюной.

Ему вдруг подумалось, что спасительной соломинкой может стать здравый смысл его шантажиста. Глотая слова, епископ произнес:

– Вы же прекрасно понимаете, что я не могу иметь детей и не могу взять их с собой. Это то, что никак не утаить. Это сразу бросится в глаза. Где они будут жить? И вы… Кем я вас представлю в Киеве…

– Буду жить с тобой, папаша, – перебил Борис. – И я буду рядом. Меня устроит какой-нибудь пост в управлении экзархата.

– Что?! – Растерянность сменилась безысходностью. Симеон понадеялся на другой довод. – Как я могу все это устроить, минуя КГБ? Вы же даже не кончали духовной семинарии.

Я уже не говорю об академии. Да вы просто не справитесь. Абсурд.

– С тобой же справился, – Борис был непреклонен. – Препятствия, которые видишь ты, – твои проблемы. Детишки и Лена тебя тоже стеснять не будут. Никто и не подумает считать ее твоей сожительницей. Даже наоборот, стоит тебе объявить, что ты приютил, взял на воспитание двух сирот из детского дома и разделил свой кров с глубоко верующей женщиной, пожелавшей стать крестной матерью бедным детишкам, и Ваше блаженство предстанет эталоном христианского милосердия.

Лена на глазах у честного народа примет у тебя своих же собственных детишек после того, как ты окунешь их в купель, и будет считаться крестной. Лучше ничего не придумать, чем омовение у всех на виду. Вряд ли кто сообразит, что вся эта церемония с крещением для отвода глаз. Ведь ты же артист, батюшка. Все сделаешь, как подобает.

– Вам не добиться этого! – испугавшись собственной смелости, воскликнул епископ.

– Тогда тебе не ехать в Киев, – жестко пресек его Борис.