Леди GUN

Перила сохранились лишь на половине пути…

Несмотря ни на что, Борис миновал лестницу почти без скрипа. Сквозь щель в проржавевшем люке пробивался свет. Борис резко отодвинул люк и просунул голову в верхнее помещение. Переполох не заставил себя ждать. В помещении сразу все загремело и забегало. Под аккомпанемент шума и грохота Борис влез на чердак. От увиденного его стошнило.

…Очумелый от ужаса епископ издал трубный звук, совершенно голый, он спрыгнул с кушетки в угол и, свернувшись калачиком, завопил:"

"– Не убивайте! Не убивайте! – Борис брезгливо посмотрел на этот уродливый животный комок, который и сам-то себя в эту минуту не считал человеком.

На кушетке стоял в ночной рубахе маленький мальчик лет десяти с взъерошенным рыжим чубом. Его голубые глазки заволокло мутью, ротик вспух и расплылся кляксообразным красным пятном по всему лицу. Он пребывал в беспамятстве, разбитый и расклеенный, руки и ноги словно болтались на растянутых резинках, как у куклы. Мальчик громко рыдал, глаза и носик выпрыскивали реки слез и слизи.

– Прекрати сопеть, сказал! А ну, марш отсюда! Бегом! – повелительно произнес Борис.

Мальчик, опасаясь, что дядя может передумать, рысью бросился к люку. Но возле люка он стал копошиться. Мальчик не решался спускаться, не веря, что его не тронут. – А ну, быстро отсюда! – подогнал Борис. – А с этим Аполлоном мне надо разобраться. – Мальчик перестал плакать. Дядя подтвердил, что отпускает его, значит, он не погонится следом.

Пацан шмыгнул в люк и был таков. Симеон еще крепче поджал колени. Он хныкал, как младенец. Сегодняшний день так прекрасно начинался. Такая весть пришла из Москвы. Он даже выпить себе позволил. И вот за долгие недели воздержания и ущемления себя во всем, за все эти переживания и мытарства он чуточку расслабился, осмелился последний раз «немножко согрешить».

Когда еще доведется в Киеве, на новом месте. Мысленно он уже был там. Неужели все насмарку? Этот человек преследует его, чтобы убить. Борис заговорил. Симеон превратился в одно большое ухо.

– Ай да Симеон, ай да универсальная машина, ай да гнида! Что молчишь, язык в зубах застрял? Поздравить тебя пришел, как теперь тебя величать, Ваше блаженство?

– Не убивай… все отдам! Все, что хочешь, сделаю! Все деньги свои отдам, не убивай.

 – Вылупив глаза, Симеон снова принял свою излюбленную, как полагал Борис, позу. Он встал на четвереньки.

– Ты находишь возможным в такой ситуации со мной торговаться, мразь? – сказал Борис, но призадумался. А что, этот компромат куда выигрышнее всех остальных. Тут есть над чем поработать. – Дело пахнет скандалом, – прибавил он. – Интересно, какие песни будет исполнять церковный хор мальчиков-сирот из России в редакциях венских газет под натиском репортеров.